История Золушки, или Каникулы в волшебной стране [вынесены примечания] [СИ]

И вот тогда, едва ли не впервые в своей жизни, она подумала о семье. Кроме брата и сестер, у нее никого не было: ни родителей, ни мужа, ни детей. И значит, если кто и вспомнит о ней, - всплакнет, скажем, или поставит в церкви свечку, - только они: Виктор, Варвара и Надежда… Достаточно странно, но она не потеряла ясность мышления и держала эмоции в кулаке. Одним словом, не психовала и в истерике не билась. Напротив, ей казалось, что никогда в жизни она не была так спокойна. И, вспоминая родных, искренно горюя о том, что все закончилось так быстро и так глупо, одновременно Кира думала о том, что, если бы лишь разок смогла потянуть ручку управления на себя, то можно было бы попробовать выйти из пикирования.

Ей нужна была всего лишь одна минута, чтобы выпрыгнуть с парашютом. Но для этого необходимо было выровнять истребитель. И, несмотря на всю кажущуюся бесполезность новых попыток вернуть себе управление самолетом, она продолжала, как заведенная, дергать ручку управления на себя. Безумно? Глупо? Бессмысленно? Но что ей оставалось делать? Только бороться. И она боролась. Отчаянно. Бешено. Вкладывая в эту борьбу все силы, всю волю, все, что еще оставалось в ней живого.

Она дергала и дергала эту чертову ручку. Земля приближалась, и, продолжая бороться, Кира не переставала думать о своей жизни, о семье и об авиации, которая, как бы теперь не повернулись дела, была самым лучшим в ее жизни, заменив собою и любимого мужчину, и детей, которых она, как и любая другая женщина, в тайне хотела иметь. Мысли неслись с огромной скоростью, как если бы пытались догнать рушащийся в бездну истребитель.

И вдруг легкая дрожь пробежала по изрешеченному корпусу "шмеля", и почти незаметное движение чуть-чуть приподняло нос машины. Истребитель выровнялся, но, понятное дело, долго это продолжаться не могло. У Киры были считанные мгновения, и, судя по всему, она ими смогла воспользоваться. Что и как происходило тогда в кокпите истребителя, напрочь стерлось из ее памяти, но логика подсказывала, что ее руки должны были выполнить ряд очень точных и быстрых движений. Они сбросили верхнюю часть фонаря кабины, расстегнули привязные ремни, сняли шлем, стащили кислородную маску и вытащили Киру из кресла…

Рывок, удар, полет – и кошмар закончился. Не было больше шума двигателя, не было больше свиста пуль. Не было даже чувства падения. Только изумительное спокойствие и легкость, сошедшая на сердце. Кира даже не понимала, что падает вниз. Сразу же, как только она выпала из кабины "шмеля", в ушах засвистело, на глаза опустилась черная пелена, и она не могла сделать ни единого вдоха. И лишь ясный рассудок продолжал трудиться, спасая Кире жизнь. Он подсказывал, что сейчас с ускорением 10 же она камнем падает с огромной высоты вниз. Расставил, так сказать, все точки над "i", подведя под ситуацию физику процесса. И, словно только этого понимания не хватало, чтобы вернуться обратно в большой мир, зрение очистилось, но только для того, чтобы перед ее глазами стремительно закружилась адская карусель.