Бергман [Сборник статей Сеанс]

Женские дуэты, трио и хоры становятся навязчивой конфигурацией Бергмана. Разглядывая их по кадрам, фиксируешь удивительное разнообразие и столь же удивительное постоянство мизансцен: два лица, две женские фигуры застыли в каком-то магнетизме влечения и одновременно противостояния, создавая стержень всей бергмановской драматургии и режиссуры. Они всегда соперницы и всегда родственницы — матери, дочери, сестры, носительницы общей крови человечества, его текучих женских генов.

В картине «У истоков жизни» женщины встречаются в роддоме, их сближает тайна зачатия и рождения. В «Молчании» дисконтакт сестер становится столь трагичным, поскольку выведен на инцестуальный уровень. В «Персоне» сила сближения пропорциональна степени несходства героинь. «Осенняя соната» — классический сеанс обоюдного психоанализа, разыгрываемый между матерью и дочерью. Однако наиболее законченное воплощение Женщина Бергмана обретает в фильме «Шепоты и крики». Он и дал больше всего оснований критикам — не только враждебным — для того, чтобы уличить Бергмана если не в презрении к Женщине, то в несколько ретроградном взгляде на нее.

Пока бергмановские мужчины (архетип — Антониус Блок из «Седьмой печати») взыскуют истины, смысла жизни и выясняют отношения с фатально отсутствующим Богом, женщины, пытаясь идти по тому же пути, терпят еще более сокрушительное поражение. И понятно почему. В то время как мужчина выступает в различных ролях, включая социальную и креативную, женщина ограничена рамками своего физиологического существования. Женщины-интеллектуалки (или, например, лесбиянки), отказывающиеся выполнять свое природное предназначение — зачинать и рожать детей, рано или поздно превращаются в монстров. Но даже если отбросить эти крайности, все типы «нормальных» бергмановских женщин обнаруживают какой-то фатальный дефект, который лишает их хотя бы подобия счастья или гармонии, заставляет глубоко страдать, отводит им крайне узкий ролевой диапазон между фурией и жертвой. Этот «дефект» связан с их физиологией.

Чистым символом страдания в «Шепотах и криках» оказывается Агнес (Харриет Андерссон). Она, будучи бездетной и, похоже, гомосексуальной, умирает от рака матки, и на ее истощенном теле издевательски выпирает раздутый живот — знак ложной беременности. Ее старшая сестра Карин (Ингрид Тулин), родив пятерых детей от нелюбимого мужа, фригидна и презирает свою сексуальность. Напротив, младшая сестра Мария (Лив Ульман) бездумно использует свое тело для обретения удовольствия с мужчинами. Но она физически изнашивается, стареет и все чаще оказывается отвергнутой. Четвертая героиня фильма — служанка Анна (Кари Сильван) — потеряла ребенка и всю свою любовь отдает больной Агнес. Но эта любовь близка животной — что подчеркивается грузным дебелым телом и невыразительным лицом Анны.