Узники Кунгельва (СИ)
- Автор: Ахметшин Дмитрий
- Язык: русский
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Узники Кунгельва (СИ)». Краткое содержание книги:
- Присоединяйтесь к нам, - миролюбиво сказала Саша. - Сегодня кашеварит приглашённый повар, Дамир. У него собственный ресторан на Туманной, но он всё равно находит время, чтобы баловать нас, старых клуш, своей стряпнёй по четвергам и воскресеньям. Настоящий праздник живота. Она втянула носом воздух.
- Гренки должны быть изумительны!
Алёна вежливо отказалась.
- Мне не помешает прогуляться. Как считаешь, стоит спросить у портье зонт?
Саша бросила взгляд в окно, где садовник, укутавшись в бесформенный короткий плащ с капюшоном, работал с живой изгородью, и уверенно сказала:
- Он его не даст. Сегодня будет сухо. Перед дождём у меня всегда начинает хрипеть в груди, как будто, знаешь, трактор заводится.
Она засмеялась, а потом посерьёзнела, наставив толстый, широкий, как пятирублёвая монетка, ноготь на девушку.
- Твой муж вчера дал маху. Может, стоит присесть, отдохнуть, и дождаться пока он проснётся? Или присоединиться к нам и всё-таки попробовать вкуснейшие гренки на планете.
- Он увезёт меня отсюда. Сразу, как только проспится. Увезёт, а мне ещё нужно сделать нечто важное.
- Конечно, кто бы сомневался, - мягким голосом сказала Александра. Голоса её подруг доносились из глубины кафе, где они шумно рассаживались и просили принести кофе и сливки. -- Он попробует уехать. Но ты сейчас выйдешь за дверь и зароешься в свои проблемы, как якорь в ил. Ты никуда его не пустишь. Так что лучше подумай хорошенько.
Она возвела глаза к потолку.
- Рано или поздно каждый остаётся в абсолютном одиночестве. Так стоит ли приближать этот момент?
Алёна ногтями содрала болячку на локте, но даже не заметила этого. Ей было страшно.
- Он первый начал, - сказала она, чувствуя, что лучше было бы промолчать. - Обязательно нужно было оставаться вчера в баре? В девичестве я смотрела на всех этих несчастных женщин с синяками и опухшими от слёз и бессонницы лицами и думала: "Как можно быть такими бесхребетными дурами?" Никогда не замечаешь, в какой момент всё это начинается, и...
"...И насколько большая в этом твоя вина?" - закончила про себя Алёна. Она проглотила густую слюну.
Саша слушала, склонив голову на бок. Потом сказала:
- Мне пора. Теперь тебе придётся смотреть по сторонам за двоих. С одиночками в любой момент может произойти множество плохих вещей.
- Я вернусь через два часа, - сказала Алёна, вытянувшись по струнке. Она не могла заставить себя поднять глаза и взглянуть в лицо Александре, спокойное и душистое, как сдобный пирог. Знающее. И потому наблюдала, как играет свет на обручальном кольце. - Просто хочу кое-что для себя выяснить. А вечером мы уедем. Насовсем. И больше никогда сюда не вернёмся.
Саша не ответила. Она шла к столовой, и сквозь лёгкую блузку проглядывала застёжка лифчика. Эта женщина игнорировала сквозняки и дурную погоду, которая совала свои длинные пальцы сквозь открытые окна и многочисленные щели в рамах, с достойным её габаритов высокомерием.
Алёна не стала брать машину. За ключами нужно было возвращаться в номер. Не то чтобы она боялась разбудить Юрия -- в таком состоянии он проспит ещё как минимум часов пять, -- она испугалась что Александра, увидев через дверной проём кафе как она поднимается по лестнице, решит что она передумала, и обрадуется раньше времени.
Поэтому она пошла пешком, узнавая названия улиц и останавливаясь, чтобы вспомнить детали их вчерашнего путешествия. Не спрашивала дорогу -- и никто не стремился приблизиться, чтобы спросить, не заблудилась ли она.
Холодно, аж до дрожи. Небо неподвижно; вот-вот начнёт стонать, как беременная корова, которой не терпится разрешиться от бремени. Люди, пригибая головы и защищая от ветра уши, разбегались по работам, другие выглядывали из окон, вооружившись кружками с горячим напитком. Старики, облачившиеся в тёплую одежду, брели непонятно куда.
Алёна обнаружила себя на незнакомой улице, которая выглядела точь-в-точь как знакомая, если бы не трамвайные рельсы, что бежали по проезжей части. Вчера они слышали звон трамвая, но не видели его. Что ж, нужно возвращаться. И как её угораздило забыть карту!.. А вот и трамвай, выворачивает из-за угла -- старинный, такие в Питере уже лет десять как не ходят, ярко-синий, с большими круглыми фарами, которые светятся как два кошачьих глаза. Первый маршрут -- наверное, на весь город он один-единственный. Что это, там, на табличке под номером -- нужная ей улица?
Девушка оглянулась в поисках остановки. Слишком далеко, придётся ждать следующего. Она махнула водителю, ни на что особенно не рассчитывая, но тот, притормозив, открыл для неё заднюю дверь и впустил в тёплый, светлый салон с изрисованными маркером сиденьями.
- Здравствуйте, - сказала она кондуктору, седоусому мужчине в потёртой, залатанной форме, напоминающей форму советского лётчика-испытателя, и с чёрной сумкой через плечо. - Как хорошо, что он остановился. Если бы не вы, я бы, наверное, допрыгалась бы и угодила под ливень. Меня отговорили сегодня брать с собой зонтик...
- Дождя не будет, - сказал он, даже не взглянув в окно. - Проезд -- двенадцать рублей.
- Я знаю, - соврала Алёна, оглядывая салон. Почти пуст, только несколько сгорбленных пассажиров сидели впереди.
Кондуктор не стал спорить, хотя, конечно, знал, что она не местная. Великодушно обилетил её счастливым билетиком и отпустил. Алёна села позади женщины в старомодной шляпе с большим плюшевым цветком, на полах которой скопилась хвоя.
Когда спустя пять минут она покинула салон, увидев за окном знакомые очертания лошадиных морд и ограду зелёного фонтана, никто из пассажиров не пошевелился. Она хотела выйти через переднюю дверь, чтобы посмотреть на их лица, но в последний момент передумала, выскочив через среднюю и на бегу помахав кондуктору. Читая книгу в мягкой обложке, он не обратил на неё внимания.
Фонтан, как и в прошлый раз, не работал. Подойдя ближе, Алёна решила, что его вряд ли когда-нибудь включают: листву из него не выгребали уже по крайней мере года четыре, трубы заржавели, а мрамор, которым когда-то был отделан бортик, зиял трещинами и сколами. В листве сновали мыши. У одной из лошадей отсутствовала задняя нога, а остальные три были поразительно похожи на собачьи лапы. Алёна пригляделась к другим животным: ноги у них не имели ничего общего с копытами, а головы... головы были куда меньше тел, с грубыми срезами, исполненные без изящества. Будто ансамбль начал делать один скульптор (причем собирался лепить не лошадей), а закончил самый бездарный его ученик.