Суррогат

– А у тебя дети есть? – вдруг спросила она Анну.

– Нет, не получилось, – сухо ответила Анна и опустила взгляд. Лия слегка погрустнела.

– А почему? – робко спросила она.

– Мой муж был человеком творческим, эмоциональным. Это его и сгубило, – ответила Анна.

– Он что, умер? – переспросила Лия.

– Да, скончался от сердечного приступа, а до этого любил изрядно выпить. С пьяным как детей зачинать? Ведь нельзя, – продолжила Анна.

– Но ведь не всегда же пил? А когда был трезвый, что мешало быть близости? – Лия с какой-то жалостью смотрела на Анну.

– Да, конечно, – продолжала Анна. – Само собой разумеется, только вот когда муж пьяный не только по праздникам, то уже когда он трезв – неразличимо. Даже не знаешь, что и лучше: когда трезвый, груб, когда пьян, весел. Пытался меня рисовать обнаженной. Я думала, что вот он, этот момент, когда можно сблизиться.

– Ну и что? Почему не получилось? – перебила ее Лия. – Не дошло до близости?

– Да нет, – грустно ответила Анна. – Близость была, только вот… – Анна вдруг замолчала, и слезы покатились из ее глаз. – Я наконец зачала от него. Мы ждали оба. Все было хорошо. Он даже пить перестал. На второй половине беременности живот начал расти. Дело шло к родам. Пол был определен, это был мальчик. И развивался вроде, и все нормально. Но, видать, не судьба. Причины я не знаю. Но ребенок родился мертвым. А муж от такого потрясения запил еще больше. В конце концов его сердце не выдержало, – Анна всхлипнула. – До сих пор мой мальчик у меня как будто под сердцем!

Анна разрыдалась. Она в минуту простой женской слабости забыла, что Лие нельзя волноваться. Зато Лия села рядом с ней, и нежно обняла ее, и тоже вдруг всхлипнула. Затем, глядя друг на друга, обе по-бабьи завыли. Да, их можно было понять. Вдали от суеты, постоянной готовки, стирки да мойки ну не грех поплакаться двум женщинам в «жилетки» друг другу. Да! Жизнь такова! А вот Алексей, услышав эти «вои», глянул из соседнего купе на наших кумушек и спросил:

– Так! Это что за сырость?