Если любишь - солги
- Автор: Калинина Кира
- Год: 2019
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Если любишь - солги». Краткое содержание книги:
Цену кондитер назвал разумную, и я сразу решилась. Поживу немного, осмотрюсь. Не понравится — поеду дальше. В этом тихом старомодном месте искать меня точно не станут.
Надо было забрать из дилижанса чемодан, и хозяин послал со мной младшего сына, черноглазого босоногого мальчика лет двенадцати в полотняной рубашке и коротких штанах с помочами.
— Оставили бы саквояж, синьорина, — мой юный носильщик сверкнул белозубой улыбкой. — Чего зря таскать туда-сюда лишний груз?
Другая ответила бы, что не подумала об этом, или сочинила ещё какую-нибудь отговорку. Мне же осталось только пожать плечами.
— Давайте я понесу, — вызвался мальчик. — Вы не думайте, я сильный.
Он согнул руку к локте и напрягся — под рубашкой обозначился округлый бугорок бицепса.
— Верю. Но не нужно, я сама.
— А, знаю, — сорванец хитро прищурился, — у вас там алмазы! Да вы не бойтесь, мы, тамонские, не воруем!
Я посмеялась вместе с ним, сделав вид, что оценила шутку, но не смогла заставить себя доверить мальчишке саквояж. Вдруг пустится наутёк, сверкая пятками, и затеряется в местных переулках, которые наверняка знает, как свои карманы.
Мальчик оказался болтунишкой. Пока мы шли до стоянки дилижанса, а потом обратно, он успел рассказать мне всё о своей семье. Несколько лет назад в большом родовом доме было полно народа — дедушка с бабушкой, отец с матерью, неженатый дядя, брат отца, шесть дочерей, Агепито, старший сын, и младший Пьетро, мой носильщик. Дядя был коммивояжёром, продавал женские чулки, много ездил, пока не нашёл себе в Трапьяте добрую вдовушку. Сёстры вышли замуж, дедушка с бабушкой умерли, а Агепито позапрошлым летом подался в циркачи и слушать никого не стал.
Пустующие комнаты решено было сдавать. Благо, Тамона стояла близ красивейших озёр, и летом сюда ехали из Трапьяты, Верионы и даже самой Лофренты, главного города провинции Ветгель. Сейчас, правда, не сезон и в доме всего два постояльца: сьер Кардалли, литератор, и Гвидо, вроде бы студент, а там бесы его знают.
Кондитер успел предупредить жену, и матушка Аннели, так она просила себя называть, встретила нас на крыльце у дверей, выкрашенных изумрудной краской. Мне досталась просторная спальня в левом крыле дома, которую занимали некогда родители сьера, то есть синьора Бартоло. Стоила она дороже других, располагалась на первом этаже, что в доме, полном мужчин, было явным неудобством. Однако услышав, что в этой спальне, единственной из всех, имеется собственная ванная комната, я уже не колебалась. Глупо разбрасываться деньгами, но делить ванную с посторонними людьми я была пока не готова.
Задёрнула льняные шторы, привела себя в порядок и принялась за разбор вещей. Первым делом открыла новенький чемодан, повесила в шкаф платье, разложила по полкам немногочисленные покупки. Настала очередь саквояжа. Там лежали гигиенические принадлежности, расчёска, зеркальце, ночная сорочка, носовые платки и прочие мелочи, которые могли пригодиться при спешном отъезде и в то же время отлично маскировали основное содержимое.
Деньги, драгоценности — всё было на месте. Но мучила смутная тревога. Лишь за ужином, разглядывая семейные фотографии хозяев на стене столовой, я поняла, чего не хватает в саквояже: жестяной коробки из-под чая с открытками от моих приёмных родителей.
12.1
В большом гостеприимном доме супругов Бартоло и Аннели Виникайо постояльцы не сидели по комнатам затворниками. Можно было ходить, где вздумается, заглядывать, куда угодно, кроме хозяйских спален в правом крыле, пользоваться кухней, столовой и просторной гостиной с радиоприёмником и патефоном.
Жаль, послушать новости или музыку удавалось нечасто, потому что гостиную по полдня оккупировал его сиятельство великий романист Жозе Кардалли со своими бумагами, книгами и закусками, принесёнными с кухни доброй матушкой Аннели.
Обитал сьер Кардалли на втором этаже. Но там ему отчего-то не читалось. Вставал к полудню, на завтрак, естественно, не поспевал, просил хозяйку "пожаловать опоздавшего вкусненьким", волок со второго этажа своё хозяйство, разваливался на диване у окна и погружался в безделье. Изредка пролистывал книгу или толстую тетрадь, черкал пару строк в блокноте, потом закидывал руки за голову и таращился в потолок, а то и дремал, пригревшись на солнышке. Сам он называл это "работать с материалом".
Работа, с перерывом на обед и короткую прогулку, продолжалась до вечера, затем мастер слова возвращался к себе, и свет в его окне не гас до середины ночи. Он утверждал, что способен писать, лишь когда мир погружается в сон. А чем он там занимался на самом деле, одни тривечные знают.