Мяч круглый, поле скользкое

— Гусь ещё взлетит.

— Чего? Какой, нахрен, гусь? Тебя народ про игру спрашивает, — почти вырвал у него складывающийся зелёный стакашок виночерпий. Гордый титул. «Дряночерпий» было б правильнее, кабы не сказать сильнее.

— Темнота! Гусь, Балерина, Гитлер — это всё прозвища тренера молодого кайратовского. Ну, Гитлер — это дурость, конечно, щенята какие-то из «Днепра» выдумали, кому тренироваться невмоготу. И всё ж.

— Не много ли одному? — «три топора» забулькали, и даже налетевший ветер не смог развеять крепкого винного аромата. Может, и портвейн. Может, это у них там, за бугром, не портвейн.

— В самую плепорцию будет для этого деятеля.

— Валер, будешь? — обладатель и портвейна, и шляпы протянул зелёный усечённый конус мужчине в коричневой вельветовой куртке и коричневой же большущей фуражке а-ля горец.

Валер шмыгнул заложенным носом, пытаясь сначала усладить рецепторы внутри багровой сливы, что нос ему заменяла, но простывший и опухший обонятельный орган с задачей не справился. Тогда Валер просто опрокинул в себя стакашок «семёрок» и пробурчал:

— Куды он полетит-то? «Шахтёр» сильней. Додавит к концу игры казахов этих. Врут всё про них — какими клушами были в том году, такими и останутся. Ну, взяли Севидова из тюрьмы, Степанова тоже из тюрьмы — и чего? Стрелец вон после отсидки как играет, а эти где! Хрен вашему Гусю, а не полёт. Во! Самолёт в штопоре тоже летит. И у него такой полёт будет.

Есть у всех портвейнов недостаток, и «Портвейн 777» его не избежал. Если его разливать на четверых, то он быстро заканчивается. Говорят, думают учёные над тем, как этот недостаток исправить. Придумают, чего уж — будут разливать в пластиковые полторашки. Сейчас — нет, потому, как и предполагали обладатель усов, хозяин стакашка, владелец кепки и четвёртый, чрезвычайный и сверхштатный член триумвирата — рыжий мужик с большой родинкой на щеке, по этой причине прозываемый и в глаза и за глаза «Мадагаскаром», — второй круг зелёного усечённого конуса оказался последним.