В плену отчаяния (СИ)

Женщину звали Марта. Они с мужем вот уже как два года жили вдвоем. Их единственная дочь выскочила замуж за кузнеца и уехала в соседнее село. Родила двух прекрасных дочурок. Жаль вот только, навещала родителей очень редко, ссылаясь на заботы о муже и детях. Увидев на дороге одинокую девушку, они не могли просто так оставить ее одну. Весь ее вид кричал о помощи. И юноша, что искал незнакомку подтвердил их опасения. Приехав к своему дому, Марта полезла в повозку и застыла, обнаружив гостью без сознания.

Пять дней та бредила, метаясь по кровати, сгорая от жара. Звала какого-то Грея, Чарли, Карла. Временами открывала невидящие глаза и называла Марту матерью, разбивая старушечье сердце в дребезги. Женщина, бросив все свои дела, как могла ухаживала за несчастной. С ужасом видя страшные застарелые шрамы, понимала, что в прошлом незнакомки произошло нечто страшное. Обтирала пылающее жаром тело, вливала теплый бульон, сидела рядом, поглаживая по спутанным волосам, как могла пыталась помочь ей выкарабкаться.

На шестой день совсем исхудавшая девушка открыла свои темные как ночь глаза и наконец посмотрела осмысленным взглядом.

— Слава всевышнему! — всплеснула Марта руками, заметив, как Кара приподняла к верху руку и внимательно ее рассматривает. Подошла к кровати и села на край, положила руку на лоб и довольно кивнула ощущая, что жар наконец спал и лоб теперь прохладный. Девушка уронила руку обратно на одеяло и перевела ничего не выражающий взгляд на Марту.

— Я боялась, что ты сгоришь, — лепетала старушка. — Столько дней я боролась с хворью! Как твое имя доченька?

Кара молчала и наблюдала за суетой хозяйки. Та в свою очередь засыпала ее множеством вопросов, поправила подушку и одеяло, вскочила и кинулась на кухню за бульоном, твердя о том, что она совсем скоро станет прозрачной и ей надо обязательно поесть. Хочет ли она есть? Кара прислушалась к своему организму. Нет. Ей ничего не хочется. Вообще ничего. И говорить тоже. Поэтому она просто взяла и отвернулась к стенке, накрыв голову одеялом. Через минуту вернулась хозяйка и попыталась уговорить девушку поесть, но та лишь молча мотала головой и упрямо сжимала свои губы.

— Ну, доченька! — не отставала. — Ради Марты, съешь хоть ложечку. — видя упрямство подопечной грустно вздохнула и оставила свои тщетные попытки. Поставила миску на стол, стоящий не далеко от кровати, и тихонько вышла, прикрыв за собой дверь. Вечером со скорбным лицом зашла и забрала не тронутую миску. Девушка спала и Марта решила ее не беспокоить до утра.

На следующий день, женщина как обычно встала с петухами и отправилась на свой огородик, разбитый перед домом. Надо успеть сделать запланированные с вечера дела и чуть позже проведать таинственную гостью. Ковыряясь в грядках, услышала, как тихонько скрипнула входная дверь. Обернувшись, увидела девушку, завернутую в одеяло с растрепанной копной длинных волос. Она еле стояла на ногах, держась почти прозрачной рукой за дверной косяк.