Миледи и притворщик

– Пожалуйста, впустите меня, – ещё жалобнее попросила я их. – На меня напали разбойники, я заблудилась в горах. Мне нужно вернуться в Синтан или хотя бы в Шангути.

Мужчины смотрели на меня с подозрением, но в отличие от монахов без страха. Кто-то зашептался в толпе, что у меня кошачьи глаза. Видимо, эти кареглазые жители гор никогда не встречали аконийцев, потому и не знают, что у людей могут быть глаза зелёного цвета.

– Чего тебе надо, женщина? – спросил меня хмурый тип с кустистыми бровями, что держал за рога упирающуюся козу.

– Мне нужен ночлег, я сбежала от разбойников, боюсь, что они меня догонят и вернут в своё логово. Пожалуйста, откройте ворота, впустите на ночь.

– Женщине нельзя ночевать в мужском монастыре.

– А как же эти… – невольно кивнула я в сторону двух девушек, что с любопытством разглядывали меня.

– Они покинут стены монастыря до наступления темноты. И тебя не должно здесь быть.

– Может быть здесь найдётся проводник, который отведёт меня к Шангути? Я готова провести под стенами всю ночь, подождать, когда он соберётся в обратную дорогу.

Мужчина задумался, потом отвернулся и потащил козу в сторону сарая, попутно заговаривая с проходящими мимо паломниками. Может, он сейчас узнает, кто готов поехать в Шангути? Это было бы прекрасно. Вот только чем я заплачу проводнику? Эх, надо было тщательнее осмотреть разбойничью хижину, вдруг нашла бы там украденные у меня деньги. И что теперь делать? Пообещать, что по прибытии в Шангути за меня заплатит кто-нибудь из аконийцев?

Внезапно к воротам подошёл седобородый старик. Почему-то он уставился не на меня, а на мою кобылку, вернее, на её бок.

– Это же тавро купца Юнду, – с укором выдал он, – на сумке метка его купеческого дома. А Юнду обокрали недавно. Вот же его вещи! У бледной воровки! Держите её!

Я остолбенела от такого заявления, даже не сразу нашлась с ответом:

– Я никого не обворовывала. Это меня похитили…

– Держи воровку! – взбеленился старик.

Теперь толпа за воротами резко отвлеклась от своих дел и воззрилась на меня. Очень недружелюбно.

– Воровка! – продолжал обвинять меня старик, и я поняла, что надо поскорее делать ноги, иначе нелепые разбойники покажутся мне сущими детьми в сравнении с обобранными ими паломниками.

Я торопливо повела кобылку вниз по склону, но, услышав крики позади, поспешила взобраться ей на спину и припустить вперёд. Бедная моя девочка, скачи быстрей, нельзя, чтобы нас догнали…

Мы пересекли цветущую долину и направились к перевалу, за которым нас ждал неприятный сюрприз. Копыта лошадки увязли в вязкой жёлтой глине. Видимо, после ливня со скал сошёл оползень и затопил всё вокруг грязью.

Кобылка еле выбралась на поляну с пожухшей травой. Кажется, близится ночь и солнце за горами явно успело приблизиться к горизонту. Скоро опустится тьма, а у нас нет крыши над головой.

Я по-прежнему дрожала от холода из-за отсыревшей одежды. Мне бы развести огонь, но ни дров, ни прямых солнечных лучей для линзы у меня нет. Придётся отужинать холодным мясом с сырыми овощами и спать под открытым небом.