Желание зверя 2

Нет! Пощады не будет!

Не давая опомниться ни ей, ни себе и уже не в силах сдерживаться, чувствуя эту покорную готовность, Зейн развернул её лицом к столу, хватаясь за ворот пиджака и стаскивая его с неё одним движением вместе с блузкой. Они оба понимали, что ему сейчас не до нежностей. Разорванная по шву юбка полетела следом.

Его рука в грубой, но всё же ласке, поползла по спине вверх к его пробным отметинам на её выгнувшейся к нему в немой мольбе шее, следом обхватывая нежное горло – одного его движения хватило бы, чтобы переломить его! – и с нажимом проходясь большим пальцем по её губам. Он медлил, не прикасаясь к ней больше нигде, слыша отчаянно колотящееся сердце Эмили и одновременно чувствуя её нарастающее, сводящее его с ума возбуждение. И, как только она, нетерпеливо всхлипывая, обхватила его палец губами, вырывая гортанный рык у него из груди, вся его оставшаяся до этого момента крохотная выдержка окончательно полетела к чертям собачьм.

Уже двумя руками проходясь по хрупкой спине, он заставил её лечь на стол, коленом раздвигая нисколько не сопротивляющиеся ноги и прижимаясь к ней напряжённым пахом. Обоюдное возбуждение было сильнейшим. И он больше не медлил, не заботясь об осторожности и нежности – она ждала и просила его сейчас совсем о другом! – давая им то, чего они оба так неистово желали, склоняясь и выдыхая ей на ухо: – М-моя... Навсегда!..

Всё было грубо и быстро. И когда он почувствовал долгую дрожь наслаждения, охватившую её тело, его мгновенно сорвало в тот же водоворот.

На самом их пике Зейн укусил её, клеймя. И торжествуя.

Она принадлежала только ему! Он – мужчина, всегда будет главным над нею! Главным в праве наказывать и прощать, брать и отдавать сторицей. Главным в праве оберегать и любить её сильнее всех на свете. Сильнее собственной жизни, сильнее её самой...