Связанные браком

Слишком большую роль сыграло в моей жизни это дурманящее разум зелье, и пятнадцать лет назад мне бы намного сильнее, чем сейчас, пригодилась настойка тетки, нейтрализующая действие дурман-травы. Моя жизнь сложилась бы тогда совершенно по-другому. Наверное, и родители остались бы живы, ведь мятежники не стали бы нападать просто на древний род, не искали в нем Эдвора и прошли бы мимо.

— Может, ты не будешь сейчас предаваться своим неуместным сожалениям? Что было, того уже не воротишь. К сожалению или к счастью, этого мы никогда не узнаем, Милли.

— Зачем. Ты. Здесь? — четко отделяя слова, грубо заговорила я.

На этот раз взгляда от Эдвора не отрывала, впитывала в себя каждую эмоцию, что скользила по его практически безупречному лицу, ведь даже изъяны его и те казались такими же безупречными. А эмоций было много: и восторг, и неверие, и страх, и раздражение, но все же яснее всего читалось удивление.

— По-твоему, я должен был все оставить так, как есть? Не перепроверить, ты ли это?

— Что ты наговорил Мики?

Эдвор ухмыльнулся. Однако быстро же он взял себя в руки, подавив удивление.

— Очень тепло поприветствовал родственницу, но она, увы, — Эдвор насмешливо приложил ладонь к груди, имитируя АКЭМский жест скорби, — меня не узнала. Причем совершенно искренне. Что произошло?

— Я не знаю. Ты, конечно же, мне не поверишь, но мне нет до этого никакого дела, поэтому ответь, зачем ты пришел. Удовлетворить свое любопытство? Так удовлетворил уже. Спасибо за спасение от неизвестного, можешь…

— А вот выпроваживать ты меня точно не будешь. — Эдвор поднялся и пересек комнату, подходя ко мне. Он так и остался стоять рядом, возвышаясь надо мной. Не смог, как обычно, задавить аурой, так продемонстрировал свою физическую силу. — Для начала расскажешь, где пропадала десять лет, а потом уже будем разбираться, кому ты так мешаешь.

— Только если тебе.

Эдвор прищурился, а я поднялась.

И хоть я все еще смотрела на него снизу вверх, но теперь разница эта была не столь огромной, а еще… я поняла, что перестала бояться смотреть ему в глаза, гордо при этом задрав подбородок. И каким бы красивым мой муж ни был, как бы на меня ни влиял, я больше не краснела, не задыхалась, путая слова, выдавая их в бессвязном потоке, и не отводила взгляда, боясь, что в нем светилось слишком откровенное признание в любви.

Я не видела сейчас своего отражения, но уверена была, что то, что читалось в моих глазах в этот момент, было совсем не стыдно продемонстрировать Эдвору. Супруг же приподнял краешки губ, даже не пытаясь выдать свою улыбку за радушную, а затем взял меня за подбородок.

Страшно.

Вмиг стало так страшно, что по моему телу пробежала волна дрожи. Я сжала ладони в кулаки, но взгляда не отвела.

Ясно-голубые глаза Эдвора меня прожигали. А я все смотрела в них, надеясь лишь на то, что делаю это по-прежнему воинственно, показывая Эдвору все свое презрение, недовольство и… да, ненависть. И пусть где-то там, на дне моих растрепанных чувств, как выяснилось, все еще плескалась любовь, уж кто-кто, но Эдвор о ней не узнает никогда.