И в болезни, и в здравии, и на подоконнике
- Автор: Коханова Юлия
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «И в болезни, и в здравии, и на подоконнике». Краткое содержание книги:
Льюис заржал. Он хрюкал, икал и, кажется, тихонько подвывал от смеха.
- Суууукааа! Гениальная же стратегия! Плохое настроение? Нахамил начальник? Подгорела яичница? Сдохни – и никаких проблем! Твою маааать!
С трудом разбирая прерывающийся неконтролируемым хохотом монолог, Делла пыталась вообразить, что сейчас происходит за восемьдесят миль от Самайн-роуд, на заднем дворе аккуратного дома. Пыталась – и не могла. Мозг выдавал черный экран с неоновой надписью «Недостаточно информации». За все те дни, что они вместе таскались по городу, Делла видела разозленного Льюиса, удивленного, веселого, радостного, испуганного, растерянного… Да много какого. А вот хохочущего – ни разу.
На секунду Делла ощутила неодолимое желание аппарировать, чтобы полюбоваться на уникальное природное явление, но здравый смысл победил. Она осталась сидеть на лавочке, медленно погружаясь в лиловую темноту вечера.
Хохот в трубке постепенно стихал. Льюис еще всхлипывал и шмыгал носом, но голос выровнялся и не прыгал, как мячик по ступеням.
- Извини. Что-то на меня накатило. Это не повод для шуток, я понимаю. Просто… - Льюис сдавленно хрюкнул, подавляя новую волну смеха. – Просто…
- Просто это охуительно смешно! Да я сама минут десять ржала, когда Петер мне схему объяснил, - ухмыльнулась воспоминаниям Делла. – Я поэтому и звоню. Хотела тебе настроение поднять.
- Ну да, действительно. Что может быть веселее, чем подстрекающая к суициду фарфоровая собачка.
- Но ведь сработало же!
- Сработало. И это меня до чертиков пугает, - проникновенно сообщил Льюис. – Кажется, я становлюсь аморальным мудаком. Я угоняю машины, взламываю дома, тырю фарфоровые статуэтки и смеюсь над ужасными вещами.
- Так заебись же! – обрадовалась Делла. – Добро пожаловать в клуб!
Глава 24
В доме О’Коннора пахло пылью, хлоркой и прогорклым кукурузным маслом. Странный, совершенно не домашний запах, наполняющий душу непокоем. Иногда Льюис думал, что в этом и вся проблема О’Коннора. Он живет в доме, пропахшем ароматом бомжацкой столовки, скрывается между стопами пыльных газет, как старый, больной, отчаявшийся зверь. Очень одинокий зверь. Если бы у О’Коннора был человек, который протянул ему руку – не сейчас, а тогда, в шестидесятых, когда О’Коннор вернулся с войны – двадцатилетний, но искалеченный и немощный, как старик. Он ожидал уважения, помощи и поддержки. И получил от родины пинок по яйцам.
Здесь, в Америке, О’Коннор не был героем. Нет. Он был всего лишь идиотом с винтовкой, который проебал несколько лет своей жизни, здоровье и будущее. Хиппи презирали его, студенты ненавидели, а чиновники – просто не замечали. О’Коннор не смог это принять. Многие ветераны могут или хотя бы пытаются. Те ребята, которые собираются у Кертиса Хойла, готовы отказаться от своего прошлого, от своих идеалов. Ветераны, отдавшие родине несколько лет жизни, мечтают забыть эти дни, вычеркивают их из памяти, как самую ужасную ошибку.
Вот только это не ошибка. Это выбор. Правильный выбор. Есть люди, который выходят вперед, чтобы встретить врага и принять удар на себя. Если это не повод для гордости, то что тогда?
Вернувшийся из кухни О’Коннор выдернул Льюиса из размышлений, поставив перед ним запотевшую бутылку.
- Что-то ты редко теперь заходишь.
- Работы много, не успеваю, - Льюис скрутил пробку и отхлебнул пиво – дешевое, водянистое и горькое. – Что нового?
- У меня? – хохотнул О’Коннор. – У меня нового не бывает. Зима, сыро, шрамы болят – так это не новость, это я привык.
- Хреново. Сходи к врачу, - посочувствовал Льюис
- Ты думаешь, что от врачей есть хоть какой-нибудь толк? Чтобы нормальную медицинскую помощь в этой стране получать, нужно быть не солдатом, а поп-звездой, и жопой крутить на сцене. Когда я в прошлый раз у доктора был, мне таблетки выписали обезболивающие – так нихрена же они не обезболивают. А стоят, как ебаная фуагра в пятизвездочном ресторане, - раздраженно скривился О’Коннор. – Тебе повезло, ты целый вернулся. Цени свое счастье, пацан, - он шутливо толкнул Льюиса в бок и сделал большой глоток. Желтоватая струйка потекла по неровно выбритому подбородку. О’Коннор смахнул пиво рукой и тихо выругался.
Брезгливая жалость переполнила Льюиса, и тут же ей на смену пришел стыд. Этот одинокий неопрятный мужчина не заслуживал отвращения. Уважение – вот что должен был получать О’Коннор. Только уважение.