Политика и литературная традиция. Русско-грузинские литературные связи после перестройки

Грузинская литература также подверглась анализу, исходящему из политического влияния на ее развитие, в том числе и влияние «империй» (Российской и советской). Английский историк и литературовед Дональд Рейфилд посвятил Грузии ряд исторических и литературоведческих трудов. В книге «The Literature of Georgia / Литература Грузии» (1994), рассказывая историю грузинской литературы, он не обходится без параллелей с русской литературой, чем подчеркивает неотделимость грузинского литературного процесса от русского. Например, в главе о писателях Илье Чавчавадзе и Акаки Церетели, лидерах грузинского национального движения, как об «отце» и «сыне», упоминает тургеневский роман «Отцы и дети». Рейфилд выдвигает на первый план судьбы грузинских писателей, складывавшиеся в зависимости от политического времени. Автор одним из первых получил доступ к рассекреченным архивам 1937 года по делам грузинских писателей, за которыми стоял Берия. В 2017 году выходит в свет книга Рейфилда «Грузия. Перекресток империй. История длиной в три тысячи лет», в которой также не обошлось без литературы. Это связано и с тем, что яркие представители грузинской интеллигенции имперского и советского периодов, участвовавшие в формировании нации, были одновременно и писателями, и общественными деятелями. Например, Илья Чавчавадзе в XIX веке, Звиад Гамсахурдия в XX.

Анализу развития грузинского национального дискурса при двух «империях» (Российской и советской) посвящена книга Гиорги Майсурадзе и Франциски Тун-Хоэнштайн «Sonniges Georgien: Figuren des Nationalen im Sowjetimperium» (2015). Авторы подчеркивают роль Грузии в выстраивании самоидентификации России, но, в отличие от других исследователей, демонстрируют иную историю «солнечной Грузии», воспевавшейся в центральной советской прессе и восхвалявшейся на различных политических и культурных мероприятиях, – террор и насилие имперской, а затем советской власти по отношению к ней. Исследователи обратились не только к литературному материалу, но и, по большей части, к историческому, социологическому и политическому, тем самым продемонстрировав, как ради идеологических целей были переформированы символы, метафоры и фигуры грузинской истории и литературы: Колхида, мать Грузии, Руставели, грузинский язык как символический капитал грузин и др. Во главу угла поставлена культурная семантика слова «нация/национальность» как центральная смыслообразующая категория советской империи. Немного иначе описывает роль грузин в СССР Эрик Скотт (Erik R. Scott) в книге «Familiar Strangers. The Georgian Diaspora and the Evolution of Soviet Empire» (2016). Он рассматривает СССР как империю диаспор, в которой грузины, проживавшие вне Грузии, и грузинская культура играли одну из ярких и ведущих ролей.