Рондо на тему любви. Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его… Любовь стоит того, чтобы ждать

В третьей части – Allegro vivacissimo, по традиции, установившейся в творчестве П.И.Чайковского, отображался наполненный безудержным весельем народный праздник. Узнаваемые русские народные мелодии, жизнерадостно переплетаясь, принимали всё более разудалый характер. На смычке Милы от страсти, с которой она играла, полопались несколько волосков смычка. Она едва успела в короткую паузу, когда оркестр играл без неё, оборвать мешающую помеху. А в финале, во время неуёмного и ликующего торжества, призывающего к жизнелюбию и оптимизму, буквально на последних секундах, оборвалась оплётка на третьей струне7 скрипки.

Когда в зале закончила звучать последняя нота, Мила так и продолжала стоять с поднятым над скрипкой смычком и закрытыми глазами. В её душе ещё бушевала музыка. А потом зал взорвался аплодисментами, и Мила вздрогнула и открыла глаза. В недоумении взглянула на дирижёра – Как! Это уже всё?! Конец? Так быстро?!

Юрий Башмет легко соскочил с дирижёрского подиума и кинулся обнимать Милу, хотя такое принято только между хорошо и давно знакомыми музыкантами. В его глазах стояли слёзы. Мила переложила скрипку в правую руку, маэстро припал к её левой руке поцелуем (!), а потом они, взявшись за руки, долго кланялись не желающей их отпускать публике.

Зрителей можно было понять – им посчастливилось присутствовать при рождении звезды, им хотелось как можно дольше продлить миг сопричастности чуду. Мила с Юрием Башметом уходили и вновь возвращались на сцену, а накал страстей в зале всё не стихал. Наконец, когда разрозненные крики «Браво!», слились в скандирование, кто-то шепнул Миле: «Не отпустят! Нужно на бис!». И Мила вышла на сцену одна.

Встала по центру. Подняла к подбородку скрипку. Аплодисменты музыкантов оркестра в виде ударов смычков по пюпитрам и овации зрителей в зале мгновенно смолкли. Несколько секунд шума от множества усаживающихся на места людей перед Милой и за её спиной, и установилась какая-то нереальная тишина. И в ней, в этой прозрачной тишине, Мила произнесла звенящим голосом:

– Паганини. «Вечное движение».

Это виртуознейшее произведение, всего-то на 4 с небольшим минуты, Мила исполняла на том злополучном втором этапе конкурса, после которого вылетела, но сейчас оно звучало совсем-совсем по другому. Только доиграть его у Милы не получилось. К болтающейся оплётке третьей струны добавились несколько новых оторвавшихся волосков смычка, и Мила, чтобы не обрывать музыкальную фразу на полуслове, т.е. на полуноте, закончила несколькими щипками пальцев по струнам. А потом развела руки в стороны в жесте – не обессудьте, сделала, что смогла. В конце концов, она же не Паганини, который мог сыграть за целый оркестр на одной струне8!

– Ой, у Вас же вся рука в крови! – заметил кто-то за кулисами, когда Мила окончательно ушла со сцены.

Мила взглянула на руку, сжимающую смычок и тоже увидела кровь. Видимо, поранилась, когда обрывала волоски смычка во время концерта. Странно, пока играла, ничего не болело. А сейчас ладонь начало щипать и дёргать. Милу отвели в гримёрку, потом туда прибежала администратор с аптечкой. Две кровоточащие ссадины, перерезавшие вертикально ладонь и пальцы Милы, обработали перекисью водорода и залепили кучей бактерицидных пластырей. Смотрелось это очень смешно!