Наследие Черной Воды

— Из-за чего кричит?

— Я не знаю…

— Жаль. Интересно, как он опять накосячил, — и не придется ли исправлять его косяк мне. — Ну, пойдём к дедушке Хремету.

— Он же сказал так его не называть?

— А мы тихонечко, пока он не слышит.

Чем старше становлюсь, тем дальше отхожу от человеческого стандарта. Привычные органы чувств становятся острее, к ним добавляются новые, имеющие магическую природу. Меняется в сторону укрепления и усложнения физиология, развивается мозг, становится лучше память и четче мышление. Скоро на простых людей я буду походить только внешностью, и то при внимательном рассмотрении отличия кожи, волос и легкая неправильность в строении костей черепа станут видны. Вернее, мне-то в любом случае прикинуться смертным не грозит, а вот Мерри могла бы.

Призрак владыки ощущался в ритуальном зале. Это его «место для размышлений» — он приходит туда, когда ему требуется подумать над очередной проблемой. Надо полагать, гнев Ксантиппы, чьи крики доносятся аж с другого конца поместья, и думы Хремета как-то связаны.

— Да пребудет с вами благоволение Старейшей, владыка, — от входа приветствовал я старикана, спуская сестру с рук на пол и помогая ей поклониться алтарю.

— Возможно, тебе стоит отложить поездку в Норвегию, — развернувшись с хмурым лицом, заявил призрак. — Твоё присутствие может потребоваться здесь.

— С какой стати? — насторожился я.

Вместо ответа Хремет кивнул на письмо, лежавшее на низенькой тумбе у стены:

— Читай.

Бумага скользнула ко мне в руку, глаза заскользили по изящным, каллиграфически-выверенным строчкам. Что тут у нас? «Могущественному повелителю Священного Дома Черной Воды, отмеченному богами, несущему слово их….» Так, это опустим. Кто пишет-то? Сэр Вернон Камминг, констебль военного министерства. Впервые слышу, никаких ассоциаций в памяти не всплывает. Сэр Камминг напоминает о своей просьбе, на которую лорд Блэкуотер ответил согласием, и спрашивает, когда же начнётся работа по ней. Это уже второе письмо, первое осталось без ответа, поэтому он осмелился прибегнуть к необычному способу передачи, дабы быть уверенным, что оно дошло до адресата.

— Из письма не ясно, чего он хочет. Кто такой этот Камминг?

— Какой-то военный, — пожал плечами Хремет. — Что ему нужно, Лотарь не помнит. Он сидел в «Клевере» с подпевалами, к нему подсел незнакомый тип, выразил восхищение и что-то попросил. Лотарь забыл, что именно, но помнит, что, кажется, обещал помочь. Ничтожество! Как мог мой род породить такое!

— Удивляюсь вашей бурной реакции, владыка, — пожал я плечами. — Неужели у вас ещё оставались насчет Лотаря какие-то иллюзии?