Подарок на Рождество

Но потом у Антона случился тот самый выпускной из школы. И тот бар, куда они пошли после официальной части. Пиво, потом шоты, которые они с Мартином пили на спор, пытаясь обогнать друг друга…а потом он обнаружил у себя на коленях Вэрунку, с которой целовался взасос. И, к своему ужасу, не только не смог это сразу прекратить, но и ощутил физическое возбуждение от того, что объективно красивая девушка целовала его и тесно к нему прижималась. Вэрунка, к слову сказать, не постеснялась ощупать рукой свидетельство того, что она ему понравилась, и намекнула на то, что не против продолжить. Вот только Антон был против и, неловко отказавшись, уехал домой. Ему было стыдно. Ужасно стыдно перед Настей.

Он ей в итоге признался. Наверное, это выглядело глупо, но скрывать что-либо от Насти было еще глупее. Она бы все равно догадалась. Они слишком хорошо друг друга знали.

— Не приезжай, — глухо уронила она, когда он ей рассказал.

— Насть, я…

— Это хороший знак, что нам пора все заканчивать. Отношения на расстоянии — редкостное извращение, мы и так с тобой долго продержались.

— Хочешь, я перееду в Москву?

— Нет, я уже ничего не хочу. Пожалуйста, давай попробуем отпустить друг друга и жить каждый своей жизнью. Как нормальные люди.

Что ж, он попробовал. Начал учиться в университете, завел новых друзей и даже пару месяцев встречался с Кайей из параллельной группы — замечательной девушкой, у которой и недостатков-то толком не было. За исключением одного — она не была Настей.

Антон не знал, встречалась ли Настя с кем-то. Скорее всего да, но ему не хотелось этого знать.

Его сорвало под конец учебного года. Он выгреб счет-копилку, куда кидал деньги с редких подработок, попросил немного у мамы в долг, купил билет и прилетел в Москву. Вот в этот момент Антон в первый раз оценил, насколько полезно иметь двойное гражданство: как минимум, у него не было проблем с визами и приехать в Россию он мог в любой момент.

Настю он поставил перед фактом. Просто позвонил, сказал, что в Москве, и прислал адрес отеля. Пусть сама решает.

Она приехала через час. Злая и невозможно красивая. Накинулась на него с порога, мстительно, до крови прикусив ему губу, а потом сама же нежно зализала ранку, скуля и прижимаясь к нему, как потерявшийся щенок. Антон хрипло застонал, почти зарычал, обнимая ее и отчаянно, почти яростно целуя. В голове было пусто и горячо, никаких мыслей не осталось: только бешеное желание. И судя по тому, как Настя, стиснув зубы, точно от боли, сдирала с себя одежду, желание было взаимным. Это помешательство, разделенное на двоих, длилось все три дня, что он был в Москве. Они ни о чем не разговаривали, ничего не обсуждали: было не до этого. Слишком сильным был их голод друг по другу, и из постели они вылезали только для того, чтобы поесть и помыться.

— Я счастлива, что ты приехал. Но это ничего не меняет, Антош, — сказала Настя, провожая его в аэропорту. — Мы идем разными дорогами, и я не готова свернуть на твою.