Любовь и диктатура

Как видно из юмористических мотивов переписки Петра Первого и его жены, он склонен был подозревать в ней шведку. В этом отношении весьма характерен правдивый или вымышленный рассказ одного «русского господина», передаваемый тем же взятым в плен шведским историком Нордбергом. По заключении Ништадтского мира, в 1721 году, царь будто бы сказал в шутку своей супруге: «Как договором постановлено всех пленных возвратить, то не знаю, что с тобою будет?». Царица, поцеловав его руку, отвечала: «я ваша служанка; делайте, что угодно; не думаю, однако, чтобы вы меня отдали» и пр. Вообще Пётр I, по-видимому, не раз напоминал, шутя, своей супруге, что она шведская подданная. В 1718 году, 11-го октября, в день Нотебургского штурма, ежегодно празднуемого им, он писал ей собственноручно: «Катеринушка, друг мой сердешнинькой, здравствуй! Поздравляем вам сим счастливым днём, в которым русская нога в ваших землях фут взяла, и сим ключём много замков отперто». В другом письме из Гангеуда (Гангута) Пётр пишет 27 июня 1719 года, по поводу годовщины Полтавской битвы: «Поздравляю, друг мой, вам сим днём – русским нашим воскресеньем. Дай Боже! что в девятом началось в девятый бы на десять благой конец восприяло! Чаю, я вам воспоминаньем сего дня опечалил, однакож разсуждай…» и т.д.).