У метро, у «Сокола» [litres]

– Я не раньше восемнадцати ноль-ноль. Как после Нового года дал зарок, так держу…

Втянул, однако, глубоко ноздрями воздух, словно коньячные флюиды из чашки Покровского подманивал. И ведь подействовало – порозовел, оттаял, заговорил свойским голосом… Сообщил, что прозывается Михаилом Никифоровичем, хотя при первой встрече лишь фамилию невнятно процедил. Удивительно, что даже через воздух может сработать ничтожная молекула алкоголя.

Лопнувший мешок с цементом нашли на улице Острякова, и следы галош видны возле мешка. Получается, злоумышленник пришел по той же улице, что и бабушки.

– Живет, возможно, где-то в той стороне, – предположил майор.

– Если следы заметаешь, можно и круг дать, – сказал Покровский.

– А пойти потом он от вышки ЛЭП мог, в общем, в любую сторону, – сказал Кравцов.

– Я бы на его месте убег все же к Песчаным, – сказал майор. – И сразу прочь от каркасов, и народу там поменьше, чем на Ленинградке.

Уже опросили и охрану аэродрома, который располагался совсем близко, и сторожа маленькой овощебазы, и жителей маленького частного сектора, зажатого между базой и аэродромом (сохранилось несколько бараков, выстроенных некогда для сотрудников одного из авиационных КБ), и коллег из милицейской конюшни на Викторенко, и постовой патруль, дежуривший как раз до полуночи, и вредного консьержа дома физиков-ядерщиков, который, пока не рыкнули, заявлял, что на вопросы МВД ему отвечать запрещено, так как дом подчиняется КГБ.

Рассказывал майор скупо, но четко, было понятно, что и район человек знает, и работу любит, первое неприятное впечатление о коллеге оказалось ложным, это хорошо, но…

– Но кого искали? – недоуменно спросил Покровский. – Примет-то нет.

– Приказ был исполнять срочно! Спрашивали, кто что слышал.

Буфетчица, до этого не покидавшая своей боевой точки, вдруг шагнула из-за стойки к их столику, поставила перед Михаилом Никифоровичем чашку – Покровский и не сразу понял, что с коньяком, – а Михаил Никифорович все не менее ста грамм в себя стремительно перелил.

Ловко.

– И что? И ничего! – сказал Михаил Никифорович с некоторым избыточным неожиданно проснувшимся артистизмом. – Одинокого мужчины сомнительного вида и подозрительного поведения никто не зафиксировал.

– Дождались бы нас с каркасов. Теперь хоть про галоши можно спрашивать.

– Пройдем по второму кругу… Человекодней жалко, что ли, – и вдруг заливисто, рассыписто, по-детски даже как-то расхохотался майор.

Тут же сосредоточился, рассказал, что и как вообще в районе по криминалу, вытащил машинопись со списком последних убийств… Сплошная бытовуха и без каких-то выкрутасов типа летающих гирь.