Узник мыслей

Какое-то время в сознании Кирилла были только мерцающая бесконечная пустота, спокойствие и безопасность. Он пребывал в этом чудесном, умиротворённом состоянии до тех пор, пока он не увидел руку, залитую прозрачной смолой.

Растопыренные пальцы тянулись к его лицу в то время, как кожа на них чернела, трескалась, сгорала по кусочкам ярким пламенем, оголяющим мышцы и кости. Кирилл закричал что есть сил, но не только из-за страха – его тело сковала судорога, сопровождавшаяся невыносимой болью.

Он снова зажмурился и снова закричал.

Видение резко оборвалось, глаза распахнулись, и Кирилл уставился в идеально белое пространство: ни углов, ни неба и земли, ни других оттенков или цветов.

Кирилл пошевелил пальцами ног, затем пальцами рук, перевернулся на бок и увидел Ольгу. Та лежала в паре метров от него, на спине, а рядом с ней, стоя на коленях, молился седовласый шаман. Прижав подбородок к груди, он, завывая, произносил какие-то непонятные слова. Какое-то время Кирилл наблюдал за тем, как, сложив ладони у груди, тот обращался к одному из многочисленных божеств его народа. Слушал. Потом пошевелился.

Кирилл хотел спросить, как Ольга, но вместо слов из него вырвался сиплый выдох. Он прокашлялся и, прилагая, как ему показалось, неимоверное усилие, поднялся на ноги. Покачиваясь и щурясь, Кирилл подошёл к ней и опустился на колени прямо напротив седовласого шамана.

– Она умирает, – сказал старик.

«Бред сумасшедшего», – подумал Кирилл, хватая Ольгу за руку и прикладывая ухо к её груди.

Сердце билось совсем тихо и редко. Но ведь билось.

– Оль, – позвал её Кирилл. – Ты слышишь? Пожалуйста, ответь.

Он ощутил, что в руке, за которую сейчас её держал, начало что-то появляться.

Сначала её ладонь стала горячей, затем пальцы напряглись и выпрямились. Тело Ольги выгнулось дугой, и в этот момент в её ладони засиял тот самый «вросший» полупрозрачный объект с переливающимся символом внутри. Жёлто-красные мерцания от него отражались на лице ошарашенного Кирилла.

– Она уходит в мир, где души предков ждут всех нас.

– Заткнись! – выпалил Кирилл.

– Осмотрись, – спокойно произнёс старик.

Кирилл поднял голову и увидел, что белизна, окружающая их, начала исчезать, съедаться бледно-голубым свечением, оставляющим позади себя лишь непроглядную черноту.

В считанные секунды их окутал мрак, но рядом с Ольгой вдруг появился фонарь. Повис на невидимом крюке. Подрагивал едва заметно, будто повинуясь таинственным, неощутимым порывам ветра. Свет его был так тускл, что едва можно было рассмотреть кончики пальцев на вытянутой руке.