Дикая душа

Мелкилд был готов к такой реакции. Он понимал, что, возможно, посылая туда своего единственного сына, он может больше никогда его не увидеть, ведь ещё в молодые годы он был наслышан о различных опасностях и ловушках, которые таили в себе непроходимые джунгли. Но Мелкилд не собирался останавливаться перед своей целью, достижение которой, как ему казалось, было уже совсем близко.

– Я скажу это только раз, – холодно начал Мелкилд. – Пока ты здесь, ты будешь делать так, как я скажу. Идти тебе всё равно некуда, а я не собираюсь до конца своих дней держать тебя в неволе. Ты свободный. Но только тогда, когда я этого захочу и никак иначе. Ты можешь сколько угодно сопротивляться, но другого пути у тебя точно нет. Знай же это.

Докончив свою речь, Мелкилд, прищурив свои чёрные блестящие глаза, искоса посмотрел на сына и, не дожидаясь какого-либо ответа от него, ушёл куда-то в сторону. А Эйбон смотрел ему вслед грустными и непонимающими глазами.

Эйбон ещё очень долго находился в смятении. Его почти всё время терзали какие-то смутные сомнения. Он постоянно думал о той речи отца, которую он услышал сегодня утром и никак не мог понять, почему с ним так поступили.

Время уже было дневное. Солнце светило ещё ярче, чем утром, а небо было настолько светлым и голубым, словно оно было нарочно кем-то «подкрашено». Ветерок дул приятной прохладой, но из-за солнца казалось, что он слегка веет с какою-то теплотой.

Эйбон сидел неподалёку от машины на гладком сером камне. Вытачивая что-то из небольшого обрубка дерева своим ножичком, он старался не думать о сегодняшнем разговоре с отцом. Таким образом, он пытался отвлечься от этих, безжалостно терзающих его разум, мыслей. Но и это не помогало. Он был опустошён. Даже за своим любимым делом он был таким грустным и печальным, как никогда прежде. Он думал о многом, но единственное, чего он никак не мог понять, так это позицию своего отца. Эйбон не хотел рисковать своей жизнью ради отцовских целей и амбиций, но он понимал, что другого выхода у него нет и быть не может. Теперь он осознавал только одно: его безопасность находится под большой угрозой.

Прошло около получаса. Эйбон всё так же сидел на камне, а ножичек словно сам стругал по дереву. Солнце припекало, ветер был тёплый, свежий. Эйбон постоянно думал о том, что произошло сегодня утром и говорил как будто бы про себя, но получалось вслух:

– Как он мог?

Эйбон был зол на отца так, как никогда прежде, но он был довольно спокоен. Скорее всего, это было из-за хорошей погоды, которая всегда влияла на его психологическое состояние. Эйбон о чём-то всё время размышлял, но вдруг его думу прервал подошедший к нему Мелкилд. Эйбон, увидев отца, сделал недоверчивое и даже злое выражение лица.

– Ты всё ещё сидишь здесь? – резко и как-то отстранённо начал Мелкилд.

– Да, сижу. А где мне ещё быть? – спросил Эйбон и прищурил свои карие глаза из-за солнечных лучей.

– Я думал, ты уже собираешь вещи.