Перелом во времени [litres][A Twist in Time]

Ей хотелось кричать.

– Ваше объяснение пространственно-временного водоворота завораживает, но я не понимаю, как его создать, – продолжил герцог.

– Черт возьми. Мне нужно домой. – Отчаяние сковало ее желудок и заставило ее вскочить на ноги. Она скрестила руки на груди и принялась нервно ходить по комнате.

Элдридж смотрел на нее в растерянности.

– Моя дорогая, кажется, у вас здесь нет выбора. У вас нет другого выхода, кроме как признать, что это и есть ваш дом теперь – по крайней мере, на ближайшее будущее.

– Как долго? – поддала Кендра. – Как долго мне еще придется здесь оставаться?

За этим последовал сразу же вопрос, который любой человек, возможно, задал себе хотя бы один раз в приступе пессимизма:

– Почему я?

Месяц назад ей казалось, что она знает ответ на этот вопрос, когда нашли ту молодую девушку в близлежащем озере, зверски убитую серийным убийцей. В двадцать первом веке она была самым молодым профайлером ФБР, так что это судьба, или что там еще, привела ее сюда, чтобы пресечь преступления. Когда убийца в итоге погиб от ее рук, она полагала, что выполнила свою миссию.

«Я должна была отправиться домой».

Кендра встретилась с сочувственным взглядом герцога. Она знала, что он все понимал с самого начала. В конце концов, она рассказала ему о своей необычной ситуации, и хотя герцог считал себя ученым человеком, Кендра не была абсолютно уверена, что он сможет поверить в подобное. Он мог с легкостью признать ее сумасшедшей и запереть в какой-нибудь психбольнице – мысль, от которой по телу пробегала дрожь. Она рисковала, решив рассказать ему правду, но, учитывая ее статус в замке в качестве то ли служанки, то ли дворянки, у нее попросту не было выбора.

Ей повезло, если можно вообще назвать везунчиком человека, застрявшего в иной эпохе. Герцог Элдриджский был человеком Просвещения, о которых пишут в учебниках истории, вроде да Винчи или Вольтера, философ и ученый в одном лице. Обладая прытким умом, он с радостью принял неизвестное и провел долгие часы в теоретических рассуждениях о путешествии во времени, выведывая при этом ответы на научные, политические и моральные вопросы, которые, как он надеялся, будут разрешены в двадцать первом веке.

Что можно сказать, чего нельзя говорить? Путешествие во времени существовало лишь в теории в научном сообществе двадцать первого века, но было полно внушающих ужас предостережений относительно непреднамеренных последствий изменения будущего. Ей приходилось подходить с невероятной осторожностью к каждому вопросу во время их бесед.