Уленшпигель и Гулливер. Антиевангелия XVI-XVIII веков
- Автор: Фоменко Анатолий Тимофеевич, Носовский Глеб Владимирович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Издательство "АСТ"
- ISBN: 978-5-17-102345-4
- Жанр: Альтернативные науки и научные теории
Электронная книга - «Уленшпигель и Гулливер. Антиевангелия XVI-XVIII веков». Краткое содержание книги:
В частности, в книге «Доктор Фауст. Христос глазами антихриста» показано, что знаменитая история Фауста — это антиевангелие, насмешливое искажение истории Иисуса, нацеленное на раскалывание церкви и общества в эпоху западноевропейской Реформации. Далее, как показано в книге «Дон Кихот или Иван Грозный», известный роман Сервантеса тоже создали как злобную насмешку над царем-ханом Иваном IV Грозным, правившим Великой Ордынской Империей в XVI веке.
В одном ряду с этими произведениями находятся история Уленшпигеля и роман Джонатана Свифта «Путешествия Гулливера».
«Историческое значение «Легенды об Уленшпигеле» Шарля де Костера огромно. Это произведение открыло бельгийцам новую родину... И в самом деле, «Уленшпигель» — явление исключительное. Но значение его бесспорно. От поэмы Шарля де Костера произошла бельгийская литература. 31 декабря 1867 года (выход в свет книги де Костера — Авт.) родилось сознание нации. На этом единодушно сходятся все писатели бельгийской земли.
«Это — ПЕРВАЯ книга, в которой наша страна обрела себя», — пишет Верхарн. «ЭТО — ФЛАМАНДСКАЯ БИБЛИЯ», — говорит Камилл Лемонье. «Это — КНИГА РОДИНЫ... Широкая Шельда, несущая в своих водах частицы нации и берущая свое начало в веках... Это — вся родина... Это вчерашний день, это завтра, это вся наша история...»
А Морис дез Омбио пишет: «Это — первая книга, в которой бельгийцы почувствовали вкус и аромат своей земли и своего племени... С ШАРЛЯ ДЕ КОСТЕРА НАЧИНАЕТСЯ СУЩЕСТВОВАНИЕ БЕЛЬГИЙСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ...»
Уже из-за одного этого «Легенда об Уленшпигеле» заслуживала бы почетного упоминания в истории европейской литературы. Но она значительное больше, она — великое произведение всечеловеческого искусства. Начало бельгийской литературы было положено рукою мастера. Журналист, бедный, безвестный, создал почти что на наших глазах памятник, способный соперничать с Дон Кихотом и Пантагрюэлем...
Кто такой Уленшпигель? ... Один из тех героев — бродяг, обжор, плутишек, трусов, насмешников, распутников, писунов, жрунов, говорунов и пустобрехов... который облегчается, с шумом гадя на головы прохожих. Под именем Уленшпигеля он жил у двух очагов: германского и фландрского. Известны две его могилы: одна в Мельне, что около Любека (см. рис.3 — Авт.), где он умер около 1350 года (якобы — Авт.); другая — у подножия огромной башни в Дамме, близ Брюгге; и на обеих могильных плитах начертаны одни и те же атрибуты: «Uylen Spiegel»...
Его (Тиля — Авт.) вольные шуточки служат как бы... маслом, на котором варят и шкварят в одном котле пряности и сальности... В течение пяти-шести веков народ, отведав их, облизывает себе пальчики (красочно живописует Ромен Роллан — Авт.). В этой-то харчевне Рихард Штраус и набрался тех жирных запахов подливы, которые придают аромат его музыкальной поэме «Тиль Уленшпигель»...
Он (Уленшпигель — Авт.) — ЗНАМЯ СВОЕГО НАРОДА. ОН — ЗНАМЯ И ГЕРБ СВОЕЙ НАЦИИ» [857:3], с.5-7.
Хорошо видно, как набирала обороты пропагандистская машина, бурно рекламировавшая де Костера и Уленшпигеля.
На рис.7 показана еще одна современная скульптура Уленшпигеля. На рис.8 представлена одна из иллюстраций к Народной Книге об Уленшпигеле якобы 1515 года.
Рис.7. Еще одна современная скульптура Тиля Уленшпигеля. Взято из Интернета.
Рис.8. Иллюстрация к Народной Книге якобы 1515 года. Уленшпигель сидит в улье. Автор Hermann Bote. Взято из Интернета.
Надо сказать, что современные комментарии к истории Уленшпигеля иногда грешат замысловатой вычурностью и наукообразием, что затрудняет читателям вникнуть в интереснейшую суть. Вот, например, что говорится в научном труде [154:00].
«Как указывает М.Ю.Реутин, главный персонаж народных книг представляет собой достаточно сложный знаковый конструкт (Реутин, 1996), ix. Адекватно его можно скорее описать в терминах аристотелевской «Поэтики», нежели в терминах современных: например, его действие первично по отношению к нему самому, а сам он прилагается к своему действию лишь как точка, формально необходимый субъект, поскольку функции без аргумента не бывает. Подобная расстановка акцентов становится понятной опять-таки только в контексте ритуала. Карнавальный шут есть фетиш, то есть объективация, персонификация некоторых коллективных, субъективных, в конечном счёте, представлений. Стало быть, важен не столько шут, сосуд смыслов, сколько идеи, которые он выражает: гиперсексуальность, мудрость, физическая сила, и их реализация в шутовском антиповедении».
Вряд ли после таких «разъяснений» (по нашему мнению, они похожи на словоблудие) у кого-либо появится желание читать старинную Народную Книгу про Уленшпигеля. А ведь, как мы сейчас покажем, книга эта чрезвычайно интересна и бросает яркий свет на эпоху XII века и Реформации XVII-XVIII веков. Она показывает — кто, как и против чего боролся, какими средствами и приемами. Сегодня это нам полезно знать.