Ледания и Шрампинтульный Домовой (СИ)

— Садистка хренова, — награждала я чередой эпитетов бездушную сигму, которая испытывала, скорее всего не очень теплые чувства ко мне лично и боюсь предположить, но и к нам всем, в частности.

А может в ее понимании мы паразиты? — это была последняя мысль перед тем, как окружающий мир сошел с ума.

И вот теперь мысли вернулись. Медленные, как будто им намазали клеем лапы, они ползли в моей черепушке, реагируя на доносящиеся извне звуки.

Вот кисель всосался чем-то радостно захлебывающимся, вот теплый воздух принялся снимать с меня остатки, так и хотелось сказать смазки. Вот и полумаска отлепилась, а вслед за ней капсула открыла свои объятия, являя моему взгляду потолок рубки.

С него свисали ошметки облицовки и кое где из нутра Ковчега вылезли наружу провода и трубы. Некоторые искрили, с других что-то капало.

— Бедняга, — я пожалела раритетное судно, — представив почему-то уткой, которую подсовывали лежачим больным на заре развития современной медицины.

Что-то долбилось металлической башкой в перегородку. Я сделала усилие, желая сесть. Шезлонг изменил положение с лежачего на сидячее. Хоть его функции не пострадали, отметила удовлетворенно.

Я с ужасом воззрилась на результаты предложенного мной маневра. На полу царил хаос и завалы из покореженных кусков перегородки, каких-то приборов и шкафов.

Черныш выбрался из своей капсулы и сообщил, — Ледания, нам повезло, на наши ничего не свалилось. Надо вызволить остальных.

Я рванула в сторону Трампина. На их с Домовым капсулы наехала длинная панель, оторванная с переборки, заблокировав доступ к открытию капсулы.

— Хоть бы они там не задохнулись, — вскрикнула и попыталась сдвинуть металлическую плиту с места. — Приток воздуха из масок прекращен, и они теперь в них, как в гробах. Вообще не понятно насколько им хватит кислорода.

— Нам нужны бицепсы, — сообщил шрампитуль.

— Тогда давай быстро глянем, что с гностиками.

Перпендикулярно стоящий кусок потолочной обшивки угодил как распорка между капсулами Скорпа и Патрис.

Я двинула по нему ногой, пытаясь выбить, чтобы щель стала пошире, и пленники смогли выбраться.

— Нет, Ледания, бей, когда створки немного приподнимаются, — скомандовал Черныш, — давай на раз.

Когда он гаркнул раз, я вложила в удар всю злость, на какую была способна, и по виду чугунная плита слегка наклонилась в сторону Черныша.

Он отскочил и уставился на нее выжидающе.

Пару сантиметров для широких плеч Скорпа оказались слишком небольшим итогом моих героических усилий. Нога болела, моего веса было недостаточно ни для тарана, ни для чего-то более значимого.

Но зато из соседней капсулы при содействии трансформонта выскользнула Патрис.

— Все в себя, — вспомнилось крылатое выражение, когда я наблюдала, как она освобождает легкие от воздуха, чтобы протиснуться в узкую щель.

Она отдышалась и приблизилась ко мне.

— Спасибо, — протянула руку и помогла подняться. — Давай вместе, — и обратилась к Чернышу, — командуй.

Сказать, что в этот момент мы приняли ее в свою команду, было бы не правдой. Ей еще предстояло съесть с нами не один пуд соли, прежде чем мы посчитали ее своей. Но именно в тот момент, когда мы вместе сдвинули плиту, давая возможность Скорпу вылезти из темницы и бросится освобождать наших мужчин, я поняла, что мы подружимся.

— Я чувствовал себя похороненным, — сообщил Трампин, выбираясь сквозь дыру, которую разворотил Скорп, не сумевший сдвинуть панель.

Он орудовал своим хвостом с точностью хирурга, но все же Трампин с опаской косился на него.

Еще несколько минут и мы вытаскиваем почти задохнувшегося капитана.

— Ну что ж, — выдает он, слегка отдышавшись, — поздравляю, вы прошли боевое крещение.

Он смотрит на гору металла на месте Чупа-чупса, прислушиваясь, как из-под пола пытается пробить путь наверх глаз с присоской.

— Мы все живы, успокойся, Ной-я, — произносит он и долбеж снизу прекращается.

И именно этот момент выбирают те, к кому мы летели, для того чтобы поймать нас в огромную авоську.

— Очуметь, — вырывается из меня, когда я вижу маленького паучка, пульнувшего в нас это безобразие.

— Почему мне кажется, что это буксир? — спрашиваю ни к кому конкретно не обращаясь.

Капитан усмехается, — а это он и есть, нам крупно повезло, что мы добрались до ремонтной базы.

И нас разворачивает в сторону огромного металлического шара, слепленного этими малютками, посредине космоса.

— А вот и роботы, — шуршат в черепушке лапки микроскопичных тараканчиков. От них совершенно никакой пользы — одна щекотка. Но именно это щекотание как-то благотворно действует на меня, и я заявляю, — надеюсь, что нас не потравят, посчитав паразитами на вашем Ковчеге.

Капитан кашляет и поправляет, — на нашем.

— Что? — не удержавшись смотрю на гормонального провокатора.

— На нашем Ковчеге, — сообщает он и отворачивается в сторону экрана. — Эти, не потравят. По крайней мере, если поймали для состыковки.

— Значит за время вашего анабиоза ничего не изменилось? — решаюсь уточнить интересующий меня вопрос, пока ум и честь корабля заперт в подполе.