Охотник [litres][The Naturalist]

Что может означать, что на меня снова наденут наручники.

— Вот вы биолог, простите, биоинформатик… Как, кстати, вы сами себя называете?

— На разных конференциях по-разному. Чаще всего — «специалист в области вычислительной биологии».

— Хорошо. Хочу показать вам кое-какие фотографии — они из нескольких дел. Мне интересно, что вы почувствуете.

— Почувствую? Я же не экстрасенс.

— Простите, я неверно выразился. Просто любопытно взглянуть на вещи вашими глазами. Сделайте одолжение.

Меня подмывает напомнить ему, что я уже пару часов только и делаю, что одолжения. Но я молчу. Конфронтация — не мой путь.

Он протягивает мне папку с мятыми краями и выцветшей наклейкой. Открыв ее, я упираюсь взглядом в фотографию размозженной человеческой головы. Один глаз бедняги смотрит в камеру, часть лица отсутствует. Брызги крови на кафеле вокруг. Я захлопываю папку и отодвигаю от себя.

— Предупреждать же надо…

— В смысле?.. — Гленн берет папку и заглядывает в нее. — Господи! Не то, прошу прощения. Я хотел показать вам вот это. — Он отправляет мне через стол другую папку. — Что вы об этом думаете?

Фотография коровы с кровавыми царапинами на шее и со вспоротым брюхом.

— Вам нужно мое профессиональное мнение?

— Да.

— Это мертвая корова.

— Да. Но в чем причина смерти?

— Это проверка?

— Нет. Это здешняя загадка, которая уже превратилась в байку. Владелец ранчо считает, что виновата чупакабра, есть и сторонники версии об инопланетянах. Брюхо, похоже, разодрали койоты. А вот отметины на шее — загадка.

— Серьезно? — Я внимательно разглядываю раны.

— Серьезнее не бывает.

Я рассматриваю повреждения и пытаюсь припомнить все, что знаю о коровах, — немногое, но достаточно, чтобы сообразить, что произошло. Я отодвигаю от себя фотографию. Может, это все-таки проверка?

— Что вы предпочитаете — сразу ответ или путь к ответу?

— Путь?..

— Да. Ход моих размышлений.

Гленн ухмыляется.

— Ладно, профессор, укажите мне путь.

— Я уже говорил, что занимаюсь системами. ДНК — система. Клетка, тело, пруд, планета — все это системы. Все мы функционируем в различных системах. Ну и что за система у нас здесь? — Я подвигаю к нему фотографию.

— Укусы койотов указывают на то, что корова стала элементом пищевой цепочки.

— Конечно. А еще? Какая еще система? — Я указываю на царапины на шее. — Откуда они взялись? То же самое было у других животных?

— Да, и…

— Могу предположить, что у овец, — перебиваю я его. — У свиней и у лошадей — нет. Правильно?

— Правильно.

— Раз так, ответ напрашивается сам собой.

— Сам собой?.. Какой же?

— Койоты.

— Но царапины?

— Все названные мной животные принадлежат к одной системе. Как она называется?

— Ферма, — отвечает Гленн.

— А точнее?

— Ранчо?

— Да. А что превращает ранчо в ранчо?

До него наконец доходит.

— Как правило, забор.

— Ограждение из колючей проволоки, которое служит границей системы. И это как раз для коров и овец. Для лошадей — низковато, а свиньи могут сделать подкоп. Так что жертвами становятся только те животные, которых останавливает колючая проволока: овцы и коровы.