Графиня на Новый год

Красные же туфли гостьи были на таком высоком и тонком каблуке, что, глядя на комплекцию дамы, Эжени не могла перестать задаваться вопросом, как эти каблуки под ней не подломились по пути. Возможно, внутри металлический стержень? В целом же, надо признать, что гостья выглядела весьма эффектно и явно пользовалась вниманием мужчин.

— Зинка! — Всплеснула руками Тамара — а, судя по голосу, и по манере разговаривать криком, это была именно она. — Ну, что у тебя тут случилось? Рассказывай давай! И что ты меня разглядываешь, словно первый раз увидела? Мы же с тобой вместе это платье покупали.

Несмотря на заданные вопросы, гостья не собиралась делать паузу в речи, чтобы дать собеседнице ответить. Вместо этого она стала рассказывать о том, как прошёл её день, как ругалась некая Степанида Алексеевна, какая трудная клиентка ей сегодня попалась.

Эжения уже догадалась, что загадочное "Зинка", с которым к ней обращалась Тамара, это либо её имя, либо обращение. Звучало это не очень приятно, словно какая-то кличка для домашнего животного. Впрочем, если это имя — то уже ничего не поделаешь.

Проводив шумную женщину на кухню, Эжения стала накрывать стол к чаю (вернее, к соку, так как для чая была нужна горячая вода), рассудив, что кормить холодным ужином гостью будет не слишком прилично. А разогреть пищу для неё пока было проблемой, которую девушка и планировала разрешить с помощью Тамары.

— Ну, чего молчишь-то? Язык проглотила? Странная ты какая-то сегодня, Зинка. — Покосилась на неё Тамара, как раз закончив рассказывать, как одна из клиенток заставила её полностью перекрашивать волосы, которые якобы получились не того оттенка, который она хотела.

Эжения к этому времени уже успела разлить по бокалам найденный в холодильном шкафу сок, и разложить на красивых блюдах печенье. Теперь она сидела и внимательно, даже с интересом, слушала рассказ своей гостьи. Может, та и ей сможет перекрасть волосы? А то эта рыжина раздражает. Её родные волосы были прекрасного золотистого оттенка.

Осознав, что в этот раз Тамара умолкла и ждёт от неё ответа, Эжения глубоко вдохнула и выпалила:

— Я ничего не помню.

Пауза.

Затем Тамара, нахмурив подведённые брови, переспросила:

— В смысле?

— Я не помню, как меня зовут, как пользоваться всеми этими приборами на кухне, не помню, где я работаю, а также совершенно не помню тебя. Извини. Мы подруги?

Эжения опасалась, что её примут за ненормальную из-за её "потери памяти", но рассказ о том, что она жила в ином мире и каким-то образом оказалась в теле незнакомой девушки из другого мира — выглядел еще более безумным. Единственное, на что она рассчитывала в этой ситуации — это на дружескую солидарность сидящей перед ней женщиной. Хотя её собственные подруги в родном мире в аналогичной ситуации Эжении вряд ли бы помогли — даже наоборот, воспользовались бы её слабостью, чтобы улучшить за её счёт собственное положение. Оставалось надеяться, что у этой девушки, чьё тело она занимает, с подругами ситуация получше.