Начало и конец

За Стоком, у противоположной стены коридора, держа короткие автоматы у груди располагалась двое охранников. Как будто Джереми собирался бежать. Или хотя бы у него на это были возможности: с его-то простреленными плечом и ногой. Да ещё и после перенесённой буквально вчера операции над этими ранениями.

– Ничего себе, кто собственной персоной заглянул на огонёк, – не сдержался Джереми. Ему хотелось побесить Говарда, смерившего его с ещё большей неприязнью, перетекавшей в прямо выписываемое на его лице отвращение. – Ещё и друзей привёл, тут же прямо Джагернаута из камеры выводить придётся. Хорошо я отъелся в плену, правда?

– Руки за спину и заткнись, – коротко ответил ему Говард, не меняя выражения лица.

– Я бы с радостью, да плечо что-то подводит. Тебе не сообщили? Или ты как обычно прослушал на планёрке? Не напрягайся, смотри, убираю одну руку за спину, как просил.

– Тогда выведи их вперёд, – Говард достал наручники и сделал шаг к Джереми так, чтобы надеть наручники на вытянутые вперёд руки, но при этом быть на максимально возможной от него дистанции.

– Эй, а гранату мне принёс или хотя бы заточку, как договаривались? – когда Говард излишне сильно стянул ему руки, подмигнув, громким шёпотом спросил Джереми и бросил многозначительный взгляд на охранников. К его разочарованию, никто шутки не оценил.

– Иди за мной. Не советую шутить. Твоё положение не самое лучшее…

– И ты правда веришь, что пара шуток над тобой мне его испортит? Ты недооцениваешь себя, утка Говард.

Сток побледнел и сжал кулаки, но в это же мгновение повернулся к выходу ничего не ответив. Джереми ничего не оставалось, как, хромая и чувствуя с каждым шагом резкую боль от незаживших ран в плече и ноге, последовать за ним. А в голове пульсировала глупая мысль о том, что, быть может, лучше остаться в этой камере – закрыть просто эту железную дверку и сидеть здесь до конца жизни запертым, но живым.

Пройдя по тусклым серым коридорам, наконец, они зашли в одну из комнат, напоминавшую допросную. Обычные стол и два стула, ничего больше. Джереми сразу же обратил внимание на две камеры, висевшие на противоположных стенах. Что ж, существовала возможность, что его допрос будут слушать. Быть может, это предотвратит переход на физические пытки. Джереми удивился такой мысли, но с другой стороны, он ведь знал, какими методами на самом деле пользуются люди из его сферы, несмотря на кипы международных законов и внешний лоск цивилизованного общества в целом. Кто мешает применить всё то же самое к своему, подозреваемому в предательстве? Да и Говарда Джереми на самом деле не знал, быть может, его и не звали на самом деле Говардом. Как не имел понятия и о том, чем именно занимается эта «штабная крыса». Что, если в его юрисдикции именно допросы с особым пристрастием?

Но дверь допросной вновь открылась, и в комнату вошёл собственной персоной Гордон, начальник их подразделения. Фамилию его никто не знал, да и имя, в этом случае Джереми был на все сто процентов уверен, что ненастоящее. Сколько ему лет сотрудники могли лишь гадать, но выглядел Гордон внешне в районе шестого десятка прожитых лет. Одетый в простую рубашку с коротким рукавом и серые брюки, в очках с круглой оправой, он больше походил на дедушку, направляющегося в гости к внукам, чем на начальника подразделения по шпионажу.