Рождение русской словесности

Ещё одно свидетельство о крещении «росов» находим в византийских хрониках, где указывается уже другая дата — 886 год. В тех же хрониках начиная с IX века встречается упоминание и о Русской митрополии, что подтверждает факт крещения Руси. А с конца X века в тех же хрониках появляются упоминания о некой Киевской митрополии. Затем вплоть до XII века на страницах хроник обнаруживаются поочерёдно упоминания то о Русской митрополии, то о Киевской. Возможно, речь идёт именно о двух митрополиях, а не о разных названиях применительно к одной митрополии. Некоторые историки предполагают, что в хрониках, когда речь идёт о Русской митрополии, имеется в виду митрополия Восточного Крыма и Таманского полуострова — Русь Тмутараканская. А митрополия, учреждённая в Киевской Руси, получила название Киевской митрополии[19]. Другая версия строится на предположении о том, что в IX—X веках земли, расположенные в низовьях Дуная, могли также называться «Русь». Именно в этих землях находился Переяславец, куда переехал из Киева князь Святослав[20].

Большой интерес для изучения культурно-нравственного наследия и верований древнерусского общества представляют русско-византийские договоры. Тексты договоров Руси с Византией, составленные по различным спискам, дошли до нас в составе Повести временных лет. Эти договоры представляют собою копии со списков, сделанных на древнерусском языке с греческого экземпляра. Несмотря на то что исследованием русско-византийских договоров учёные занимаются вот уже более ста лет, при этом они по-прежнему остаются малоизученными, особенно с религиозной точки зрения.

Итак, в летописи обнаруживается четыре русско-византийских договора: договор 907 года — Олега с греками, договор 911 года — Олега с греками, договор 944 года — Игоря с греками и договор 971 года — Святослава с греками. Договоры приводятся нами в переводе А. А. Зимина. При этом большинство учёных склоняется к тому, что первого договора 907 года Олега с греками на самом деле не было, а в Повесть временных лет он попал благодаря летописцу, который его и создал на основании данных договоров 911 и 944 годов. Под сомнение ставятся и сами датировки всех указанных в летописи договоров. В связи с этим построение каких-либо выводов только на данных русско-византийских договоров без привлечения других источников невозможно.