Удав и гадюка

— Пока не затянешь шнуровку, ничего не произойдет, — поднял бровь Вицеллий.

— А если кто-то затянет мешок, а внутри будет человек?

— Не советую экспериментировать, — зловеще сказал веномансер. — Сложи сюда кольцо, меч и кошель, взяв нужную тебе сумму — никто не найдет.

— А слуга? — Юлиан подозрительно покосился на качающегося старика, что уставился отрешенно на пустую стену.

— Он вернее пса. Мешок лежит здесь уже много лет, Юлиан. И мы с Пацелем им постоянно пользовались, пряча здесь все самое важное.

Чудодейственная сума, с виду напоминающая старый вещевой мешок, подействовала столь завораживающе, что спустя минуту перстень уже лежал в кошеле, а сам кошель, чуть прохудившийся, в магической вещи. Туда же последовал и меч в ножнах.

— А где Пацель? Давно ли ты его видел? — обратился вдруг к немому старику Юлиан.

Тот качнулся один раз, качнулся второй, и ничего не ответил. Даже не удосужился посмотреть на молодого графа, лишь на лице странным образом отображалась вечно сменяющаяся череда эмоций. Брови Юлиана сдвинулись на переносице.

— С ним все в порядке?

— В полном, — кивнул Вицеллий Гор’Ахаг.

— А если будет пожар?

— Мешок не горит. Когда тебе что-то понадобится спрятать или взять, постучи пять раз в дверь этого слуги, он откроет. Тогда бери, что нужно, всегда шнуруй и уходи.

— Как тебя зовут? — снова обратился к безмолвному старику граф Лилле Адан.

— Это не важно. Пойдем. Теперь можно и на постоялый двор отправляться.

Вицеллий спрятал мешок на второй ярус, посреди вещей, и покинул лачугу.

Старик шатался. После того, как он выпроводил гостей, сел на земляной пол и в таком же состоянии отрешения стал лакать кровь из кувшина, роняя капли на пол.

А Юлиан еще долго оборачивался, запоминая забытую богами улочку, упирающуюся в стену. Кто бы мог подумать, что такая волшебная вещь будет выглядеть так неказисто и серо? Хотя, с другой стороны, рассуждал Юлиан, никто и не позарится на хлам. Даже нищета, ворвавшаяся в дом по воле случая, проскользнет мимо сумы взглядом. Да даже если откроет, то ничего не увидев, так и оставит на полу. А ведь сколько всего полезного можно взять с собой с помощью такого чуда?

— Учитель, — обратился к веномансеру Юлиан. — Но почему вы ничего такого не рассказывали об этом…

— Помолчи, — перебил графа Вицеллий. — Ни слова больше про него, понял? Это слишком ценная вещь.

Юлиан нахмурился, но кивнул, согласившись.

— И рабыне скажи, пусть помалкивает… — уже на подходе к постоялому двору с вывеской «Золотой ломоть» заметил Вицеллий.

Они остановились в центре Мастерового района, на улочке с удивительным названием «Дождливая». На пятиэтажном постоялом дворе, достаточно аккуратном и чистом, выкрашенном в желтые и коричневые цвета, с харчевней на первом ярусе, Юлиан снял две комнатушки. Снял на самом верху, как любил — под чердаком, уповая на то, что качество укрытой красной черепицей таверны не соответствует названию улочки. Заплатил с десяток звонких монет за комнату, самую обычную, которую в Ноэле можно было снять за вдвое меньшую сумму. Затем вспомнил, что почти за тоже самое в Аль’Маринне отдал всего шесть серебряных.