Картины эксгибициониста

На третий день я пытался пошутить. «Если не можешь победить, присоединись».

В классе стояли большие доски, на которых лежал мел. Большинство учеников начали выполнять задание по письму, выводя какую–то наивную чепуху.

Меня смутило существо, в котором я вскоре признал женщину. Хотя сейчас я вряд ли отличаюсь от нее. Наполнившись решимостью привлечь её внимание, я запихнул половину куска мела в нос. УРА! Этого должно хватить, чтобы отвлечь её от рисования шедевра, и мы сможем насладиться вдвоем моим счётом в швейцарском банке. Девочку, сидящую рядом, похоже, впечатлила моя способность засовывать большие куски в узкую расщелину. Но, перед тем как выйти на поклон, возникла небольшая проблема, потому что сей предмет, казалось, прочно поселился в носовой пазухе. Учительница в панике потащила меня в кабинет директора, где в течение получаса обе пытались вытащить проблемный объект из маленькой ноздри своими толстыми пальцами. После того, как они заметили, что у меня скосило глаза, и я дышу только одной ноздрей, здравый смысл подсказал им давить через свободную ноздрю. Они попросили меня вдохнуть ртом побольше воздуха и выдувать его через нос, закрыв рот. Непростое задание, хоть я и старался изо всех сил. Раздался звук, будто вылетела пробка из бутылки Moët et Chandon, и мел пулей срикошетил по книгам и папкам. Мне было нехорошо, но дышалось легче.

Четвертый день увенчался дракой с каким–то мальчишкой. Когда я рассказал об этом отцу, он наконец стянул с себя свистящий инструмент, чтобы научить меня боксировать. Результатом стал раскровавленный нос невинного одноклассника, так как весь пятый день прошел в тренировке. Шестой и седьмой дни родители отдыхали, им это было нужно.

Воспоминания о дедушке с маминой стороны, как я его называл «деда Дики», у меня остались такие: когда дедушка и бабушка (с которой у меня день рождения был в один день, и которую я очень любил) приехали из Лондона, дед сразу сграбастал меня в охапку и потащил на пирс, где стоял ряд торговых автоматов, сунул кучу монет и стакан лимонада, а сам улизнул в бар. Естественно, я просадил все деньги ещё до того, как дед напился пива. Пришлось сидеть на ступеньках паба, посасывая остатки теплого лимонада и слушая шум пьяного разговора, доносящегося изнутри. Когда дед наконец вышел, его красный нос стал совсем сизым. Настроение у дедушки Дики было лучше некуда, и он позволил мне прокатиться на всех аттракционах ярмарки. Пьянство деда было для меня сплошным развлечением, но адом для мамы, двух её сестер и брата, когда они были детьми, как и в детстве отца. В общем, они верили, что пьянство обязательно приведет в Ад, поэтому я воспитывался в атмосфере строгой умеренности.