Сократические сочинения

«Кинегетик», т. е. трактат об охоте с собаками, содержит восхваление охоты и дает много практических указаний о дрессировке охотничьих собак, об охоте на зайцев, оленей, львов и других зверей. Интересен конец, где автор предостерегает молодых людей от увлечения софистами как преподавателями мудрости и добродетели и убеждает их отдать предпочтение охоте как занятию более пригодному для приобретения добродетели.

Характерные черты Ксенофонта как человека можно наблюсти в «Домострое» лучше, чем в остальных Сократических сочинениях его, потому что в «Домострое» он выражает свои собственные взгляды (см. введение к «Домострою»), тогда как в «Воспоминаниях», «Защите» и «Пире» он излагает лишь мысли других лиц.

Как писателя Ксенофонта очень ценили в древности. Его называли аттической музой, аттической пчелой; Цицерон находит, что его речь слаще меда и что его голосом как бы говорили Музы («Оратор» IX, 32 и XIX, 62); «сами Грации сложили его речь», по словам Квинтилиана (X, 1, 82).

Восторженный отзыв о Ксенофонте, особенно о речах в «Анабасисе», дает Дион Златоуст (около 100 года н. э.) в речи XVIII (т. 1, стр. 284 издания Диндорфа) (Dindorf), где он говорит об авторах, на которых следует учиться будущему оратору. «Ксенофонт, думаю я, даже один — из древних может быть достаточным для государственного деятеля. Будет ли кто полководцем на войне, или правителем города, или оратором в народном собрании, совете, суде и пожелает не только как оратор, но и как государственный деятель и царский сановник сказать речь, действительно соответствующую такому мужу, — самый лучший, самый полезный для всего этого автор, по моему мнению, Ксенофонт. Мысли его ясны, просты, для всякого доступны; способ выражения мягок, приятен, увлекателен; много в нем силы убеждения, много прелести, украшений, так что его искусство похоже не только на мастерство слова, но даже на очарование. Вот, например, если пожелаешь хорошенько вчитаться в его “Анабасис”, то не найдешь ни одной темы, на которую тебе представится возможность говорить, чтобы у него не было на нее рассуждения, и он может служить образцом для всякого, кто хочет им руководиться или ему подражать. Нужно государственному деятелю ободрить упавших духом, — он много раз показывает, как это делать. Нужно к чему-нибудь склонить и побудить, — на всякого знающего греческий язык подействуют увещательные речи Ксенофонта; у меня по крайней мере дух приходит в волнение, я плачу иногда, читая речи среди таких великих деяний. Нужно побеседовать разумно с людьми, имеющими о себе преувеличенное понятие, и не навлечь на себя неприятности от их недовольства и в то же время не унизиться до позорного раболепства перед ними, но при этом всячески постараться доставить им удовольствие, — и это есть у него. Как вести тайные переговоры с высшими военными чинами (губернаторами) без народа, а равно и переговоры с народом; каким образом вести беседы с царскими сановниками; как обманывать врагов с целью вредить им, а друзей — для их пользы; как людям во время фальшивой тревоги говорить правду безобидно и внушить им доверие; к каким обманам прибегают сильные; какие военные хитрости употребляют люди и на какие они попадаются, — все это в достаточном количестве содержат его сочинения. Так как, думается мне, он примешивает к действиям речи, не понаслышке известные ему и не сочиненные в подражание действительным, но которые он произносил при своих действиях, то они вышли у него очень убедительными во всех сочинениях, а особенно в упомянутом мною выше. Будь уверен, ты ни в коем случае не пожалеешь об этом: нет, и в совете и в народном собрании ты почувствуешь, что он протягивает тебе руку помощи, если ты ревностно будешь стремиться беседовать с ним».