Отражение нарцисса (СИ)

В доме уважаемого адвоката Оттавио Валверде в отсутствие старших отдыхала молодежь. Мел и Телминья сидели на диване и уплетали запасы провизии, найденные в холодильнике, а Сесеу и кудрявый блондин Нанду эмоционально обсуждали музыкальные тенденции.

— Нанду, твой рок уже никому не нужен, — убеждал приятеля Сесеу. — Он остался в семидесятых, сейчас на волне другая музыка.

— Какая такая другая музыка? — презрительно повел бровью Нанду.

— Техно, чувак, рэп, хип-хоп!

— Да про это твое техно уже через пять лет никто не вспомнит! — махнул рукой блондин. — Нет, я люблю под него отрываться на дискотеках, но называть это музыкой язык не поворачивается.

— Да ты просто зануда.

— Андеграунд никогда не умрет, Сесеу, мы с ребятами еще порвем толпу!

— Давай выпроводим их, — шепнула Мел Телминье.

— Мальчики, на кухне еще осталось пиво! — подала голос Телминья.

— Что же ты раньше молчала? — воскликнул Нанду. — Чувак, пошли за пивом!

— Вот и замечательно, — Мел плюхнулась на противоположный конец дивана к столику с телефоном и начала набирать какой-то номер.

— Кому ты звонишь?

— Сейчас все узнаешь, — девушка загадочно улыбнулась. Посидев с трубкой у уха минут пять, она разочарованно отключила аппарат и надулась, словно мышь на крупу.

— Что происходит, Мел? — удивилась Телминья.

— Он опять куда-то пропал.

— Кто он?

— Этот парень, про которого я тебе говорила, что мы дружили в детстве!

— Да ла-адно! Ты его нашла?

— Да мы и не искали друг друга, это случайно получилось, — проговорила Мел в испорченном настроении. — Обменялись телефонами, я хотела ему позвонить, а мне сказали, что его нет дома. Сейчас вообще никто на звонок не отвечает.

— Ну и дела, — Телминья доедала бутерброд.

— Что ж, нет, так нет, — Мел поднялась с дивана. — Идем гулять. Я только позову Нанду и Сесеу.

***

Эдна в растерянности металась по дому: Альбьери собрал чемодан и внезапно исчез на рассвете, никому ничего не сказав. Она приходила в отчаяние от мысли, что ее обожаемый муж сбежал к другой женщине. И ладно бы, если сказал все открыто, напрямую, глядя в глаза — это еще можно было бы пережить, но тайная измена, предательство, удар ножом в спину… Разве для этого Эдна отдавала ему всю свою жизнь до мельчайшей капли, растворялась в браке, не оставляя от себя даже тени? Чем она заслужила такого наказания?

В дверь кто-то долго и настойчиво позвонил.

— Альбьери! — с придыханием сказала Эдна и бросилась открывать неизвестному гостю.

— Донна Эдна! — в дверях стояла встревоженная Деуза. — Простите за очередное вторжение, скажите, Лео не у вас?

— Лео? — женщина в недоумении хлопала глазами. — Проходи, Деуза.

— Он вернулся в Рио около недели назад, — рассказывала гостья. — В первый же день ушел из дома, сказал, что идет искать доктора Альбьери, и с тех пор о нем нет никаких вестей.

— Боже мой… Альбьери только что тоже исчез! Уехал тайно и не сообщил, куда.

— Донна Эдна! — запаниковала Деуза. — Они сбежали вместе! Он украл у меня сына!

— Деуза, Деуза, успокойся, — ревнивая жена внутренне была очень рада, что ее благоверный не изменил ей, хотя такое поведение и не могло не настораживать.

— Что же делать? Он похитил Лео, я больше никогда его не увижу!

— Главное, не поддавайся панике. Деуза, я вспомнила! Незадолго до этого в клинику звонил Лукас, после разговора с ним Альбьери сорвался с места и помчался куда-то, а потом несколько дней ходил сам не свой. Может быть, Лукас что-то знает?

— Кто такой этот Лукас?

— Его крестник, пасынок Иветти.

— Иветти! — воскликнула Деуза. — Вот, кто сможет нам помочь!

***

У семейства Феррасов в их огромном доме царила привычная идиллия. На выходные к дедушке с бабушкой приехал погостить шестилетний Жоржинью — первый и пока единственный внук Леонидаса. Он был обласкан со всех сторон дедом, Иветти, Далвой и дядюшками, которые с удовольствием играли с племянником во дворе в мяч, несмотря на то, что сами были уже далеко не маленькими детьми. Эдуарду, старший из близнецов, был очень вдумчивым и имел цепкую деловую хватку, что приводило его отца в неописуемый восторг. Младший же, Франсишку, слыл весельчаком и балагуром и о делах компании не помышлял даже во сне. Он хотел стать актером, и Леонидас не препятствовал сыну в его желании, а спокойно отпускал на занятия университетского драмкружка.

Далва стояла у окна в комнате Диогу, которая по-прежнему оставалась нетронута, и смотрела на то, как играют ее любимые мальчики. Взгляд служанки обратился к фотопортрету на стене.

— Вот так, Диогу, мы и живем. Все счастливы, все радуются и любят друг друга. Как было бы здорово, если бы ты был с нами. Познакомился бы с братьями, с племянником, с невесткой, они бы тебе все очень понравились. Мальчик мой, — она провела рукой по портрету, а из глаз побежали слезы, — наше счастье никогда не будет полным без тебя.