Выбор клинка [litres]

Духовная сущность синигами сильно пострадала от меча, благословлённого богиней Амэ и усиленного техникой «Клинка Духа». Сильно, но недостаточно для того, чтобы посланец не смог оправиться от нанесённых мной повреждений. И поэтому, когда я вновь оказался на ногах, он уже мчался ко мне, держа свой меч приросшей обратно рукой. Держал на отлёте, так чтобы задеть шаманку, пробегая мимо неё.

– Сука! – против воли вырвалось у меня. – Илана, берегись!!!

Я видел, как двуручный клинок лишь слегка коснулся девушки, отчаянно пытавшейся увернуться… Время дрогнуло и потянулось тягучей патокой – обострившееся на доли секунды восприятие словно в насмешку позволило мне увидеть окрасившееся кровью лезвие и…

Глухо взревев, я выплеснул всю свою злость, всю ненависть, всю ярость в сформированное «Лезвие Мщения». Крутанув одати в руках, каскадом из быстрых ударов вспорол ткань пространства и увидел, как возникающие из подпространства клинки подрезают и сбивают мчащегося противника с ног. Илана пошатнулась и, тонко вскрикнув, мягко упала, но тут же завозилась, стараясь отползти подальше от рухнувшего неподалёку от неё синигами.

Его попытку подняться я встретил футбольным пинком с разбега – голова в маске безвольно мотнулась, и посланец Смерти вновь уткнулся в землю. Наступив ему на спину, я схватил его за длинные густые и красные волосы, силой вынуждая выгнуться.

– Я заберу твоё лицо, слышишь?

Мой вопрос вызвал у синигами протестующий и неразборчивый возглас. Он даже попытался выбраться, но я всем весом навалился на ногу, пресекая его попытки на корню, и, взявшись за край, грубо рванул остатки фарфоровой маски, отделяя её от головы своей жертвы. Она оторвалась с влажным треском, снимая с черепа кожу и плоть…

– Никто не смеет вставать у меня на Пути! Мой Путь ещё не окончен!!! Запомни это, синигами, запомни сам и передай другим… – с рычащими интонациями произнёс я, кроша фарфор в сжимающейся перчатке и улыбаясь, слыша, как воет теряющая часть своих сил сущность. – Моё время ещё не пришло. Я сам позову вас…

Оставив израненного противника скулить на земле, я подобрал его меч. Двуручный клинок протестующе замерцал и рассыпался пригоршней золотистой пыли, впитавшейся в мою правую руку. Пожав плечами, я не стал заморачиваться разрешением очередной загадки и кинулся к шаманке. Девушка уже оправилась от ужаса и с досадой рассматривала длинный кровоточащий порез на рёбрах. Увидев меня, она отвлеклась от раны и облегчённо вздохнула:

– Ты – сумасшедший! Никто не спорит со Смертью!

– Ты ошибаешься, Илана. Каждый день спорим, – вымученно улыбнулся я и присел рядом с ней, просовывая под неё руки и помогая уцепиться за плечи и шею. – Встаём. И уходим отсюда…