Шпага д'Артаньяна, или Год спустя [litres]

– У кардинала, видимо, прекрасные осведомители, – небрежно заметил Арамис.

– То же самое говорил и прежний глава ордена, – охотно согласился иезуит, – он вполне одобрял действия кардинала, платившего жалованье слугам французского короля за доставляемые сведения. Однако в разговоре со мной его высокопреосвященство пожаловался на стеснённость в средствах…

– Он будет получать требуемые суммы из нашей кассы, – перебил его герцог. – В том случае, разумеется, если эта информация окажется ценной.

– Судите сами, монсеньёр: он за несколько минут разъяснил мне то, что я тщетно пытался постичь всю дорогу от Версаля.

– Вернее, он изложил вам свою версию.

– Но версия, подкреплённая столькими фактами и нюансами, может оказаться единственно верной, монсеньёр.

– Объяснитесь, преподобный отец.

– Охотно. Во время вашего визита во Францию Людовик Четырнадцатый готовился к войне с Голландией. Он уже тогда был уверен в поддержке английского флота и хотел только одного – заручиться нейтралитетом Испанского королевства.

– Этот нейтралитет я ему обещал, – кивнул герцог, невольно вспомнив беседу с Кольбером в Блуа.

– Да, монсеньёр, но от чьего имени?

– Разумеется, от имени его католического величества, – спокойно ответил Арамис.

– Но через девять месяцев после вашего обещания произошло событие, разрушившее ряд ваших начинаний, монсеньёр.

– Вы говорите о смерти Филиппа Четвёртого, не так ли?

– Я говорю о смерти отца французской королевы, монсеньёр.

– Но разве моё влияние и могущество ордена умерли вместе с монархом? То, что я обещал от имени Филиппа Четвёртого, я обещал вновь от имени Карла Второго устами вдовствующей королевы и Правительственной хунты. Разве не это – лучшее свидетельство твёрдости наших намерений?