Электронная книга - «В кругах литературоведов. Мемуарные очерки». Краткое содержание книги:
Сборник мемуарных очерков известного советского, российского и украинского литературоведа рассказывает о людях, с которыми ему довелось общаться за более чем полвека своей научной деятельности. Среди них такие классики современной филологии, как Д. С. Лихачев, М. П. Алексеев, Д.Д. Благой, Б. Ф. Егоров, Н.Н. Скатов; ученые, с которыми у него сложились особенно продолжительные и близкие отношения, такие как М. Л. Гаспаров, В.Э. Вацуро, Г. М. Фридлендер, А. А. Аникст, Е.Г. Эткинд. Автор делится воспоминаниями о поддержке и помощи, которые он получал от своих коллег, и о препятствиях, которые ставились на его пути, о дискриминации, которой он подвергался. Публикуемые письма документально подтверждают правдивость освещения описываемых событий.
Те, кто представляет себе порядки сталинских времен, согласятся, что это факт исключительный, связанный с огромным риском. Если бы он обратил на себя внимание властей или стал предметом доноса, это могло бы означать не только крах литературной карьеры, но и угрозу превращения виновника в лагерную пыль. Славить Сталина было общеобязательной нормой, и, отказавшись это делать, Твардовский пошел, используя колоритное чичибабинское выражение, «всуперечь потоку».
Смысл и возможные последствия избранной им линии он прекрасно осознавал. Позднее он напишет:
Так на земле он жил и правил,Держа бразды крутой рукой.И кто при нем его не славил,Не возносил —Найдись такой![9]
Такие находились. Одного из них звали Александр Твардовский. Уж кто-кто, а автор «Василия Теркина» лучше других знал, как прочно была в годы войны внедрена официальной пропагандой во всеобщее употребление нерасторжимая формула «За Родину! За Сталина!». Однако – странное дело! – и в этой поэме, и в стихах военных лет «За Родину!» есть, а «За Сталина!» отсутствует.
В поэме «Теркин на том свете» провожатый Теркина напоминает ему:
С чьим ты именем, солдат,Пал на поле боя.Сам не помнишь? Так печатьДонесет до внуков,Что ты должен был кричать,Встав с гранатой. Ну-ка?
Помнил Теркин все, но ответил с солдатской прямотой:
– Без печати нам с тобойЗнато-перезнато.Что в бою – на то он бой —Лишних слов не надо.
Что вступают там в праваИ бывают кстатиБольше прочих те слова,Что не для печати…[10]
На первый взгляд может показаться поразительным, что тема Сталина появилась в поэзии Твардовского лишь после смерти вождя, когда перестала быть обязательной. В марте 1954-го исполнился год со дня смерти Сталина, и, конечно, не случайно именно тогда, в третьем номере «Нового мира», была напечатана одна из центральных глав поэмы Твардовского «За далью даль» – «Так это было», где сталинская тема стала во весь рост, как этого никогда не бывало прежде.
Я прошу прощения за длинную цитату, но речь идет о тексте, который после единственной публикации в журнальном номере, вышедшем более шестидесяти лет назад, оказался и напрочь забыт, и трудно доступен. Между тем эти стихи не только написаны на высочайшем поэтическом уровне, но и исключительно важны для понимания мироощущения и эволюции Твардовского.
Покамест ты отца родногоНе проводил в последний путь,Еще ты вроде молодого,Хоть сорок лет и больше будь.Хоть и жена давно, и дети,Еще ты сын того отца,Еще не полностью в ответеЗа все на свете до конца.Хоть за тобою попеченьеИ о делах, но всякий разЕго совет, сужденье, мненьеТы как бы держишь про запас.Его в виду имеешь разум,Немалый опыт трудных лет.
Но вот уйдет отец, и разом —Твоей той молодости нет.И тем верней, неотвратимейТы в новый возраст входишь вдруг,Что был он чтимый и любимыйОтец – наставник твой и друг.
Так мы на мартовской неделе,Когда беда постигла нас,Мы все как будто постарелиВ жестокий этот день и час.
В минуты памятные этиМы все на проводах отцаВдруг стали полностью в ответеЗа все на свете до конца…
В безмолвной скорби той утратыСтояли мы, заполнив зал,Тот самый зал, где он когда-тоУ гроба Ленина стоял.Стоял поникший и спокойныйС рукою правой на груди.А эти годы, стройки, войны —Все это было впереди…<…>Да, мир не знал подобной властиОтца, любимого в семье.Да, это было наше счастье,Что с нами жил он на земле;Что распознали мы любовноЕго средь нас в своей судьбе…Мой сверстник, друг и брат мой кровный,Я – о тебе,Я – о себе[11].
Пронзительная искренность этих стихов не вызывает сомнений: без нее они не получились бы такими. Но важно видеть другое: они зримо диссонировали с линией официальной пропаганды.
Уже через неделю-полторы после сталинских похорон имя вождя начало исчезать с газетных страниц. Передовые статьи обходились без его цитат. Было выведено из употребления неразделимое прежде словосочетание «сталинская конституция», его заменило другое: «советская конституция». А вскоре в постоянный обиход вошло выражение «культ личности». Хотя прямых указаний на то, какая личность имеется в виду, пока еще избегали, мало кто этого не понимал.
вернуться
9
Твардовский А. Т. За далью даль // Собр. соч. Т. 3. М., 1978. С. 307.
вернуться
10
Твардовский А. Т. Теркин на том свете // Собр. соч. Т. 3. М., 1978. С. 361.
вернуться
11
Твардовский А. Т. За далью – даль // Новый мир. 1954. № 3. С. 4–6.
