Во имя Великой Империи

–Мои люди не покидают Зелёный Рай, а в моём городе никто и слова о твоей власти не говорит!.. У нас своя жизнь.

–Тогда почему я послал на Зелёный Рай своих солдат, если вы все там такие праведные? Сомневаетесь в благоразумии своего господина, лорд Ройдфорд?– лицо короля перекосило от злобной улыбки. Казалось, что юноша питался яростью лорда, словно вампир. Арчибальд нахмурился в гневе.

–Благодаря твоему развязному языку меня чуть не убили! Шрам на моей спине останется навсегда. Ты нарушил слово! Ты кому-то рассказал о нашей сделке, сказал, какой дорогой я могу поехать! Это самое что ни на есть покушение на мою жизнь! А потом ты дважды преступил закон, Ваше Сиятельство, нарушив право Зелёного Рая на неприкосновенность от Ваших властных длинных рук!– лорд в гневе сжимал рукоятку своего меча. Король нахмурился.

–Первоначальный договор ты заключал с Махоу,– прошипел Стоунхед сквозь зубы,– Да хранит Господь его душу! Со мной у тебя новый договор. И я решил, что имею право немного изменить условия, когда этого требуют обстоятельства.

–Меняешь правила во время игры!?– Арчибальд больше не контролировал свою злость, стиснув зубы,– Это тебе не игры с мальчишками на улице! Твои игры обходятся людям слишком дорого! Каждый раз, когда ты меняешь правило, умирают люди. Что за правитель может позволить себе такую безответственность!?

–Вы обвиняете короля в безответственности, лорд Арчибальд Ройдфорд?! Я прошу Вас уйти,– Стоунхед сел на трон и позвал стражу, ударив молоточком по небольшому гонгу рядом. Вся свита вернулась в зал и заняла свои места. Никто даже не смотрел на лорда, словно мужчина был пустым местом. Шут тут же начал свои безумные пляски перед правителем, вынуждая Ройдфорда отступить на шаг, чтобы безумец в своём танце не зацепил его. Арчибальд прищурился от собственного бессилия перед королём и резко отправился к дверям. Руки дрожали от страшного неудержимого желания прямо сейчас подойти к Стоунхеду и перерезать ему глотку, но в зале слишком много стражи. Стоунхед, несмотря на всю свою наглость, испытывал страх перед своим прямым конкурентом. Он знал, что Арчибальд, если бы хотел, мог выйти на улицу и прямо сейчас, в эту же минуту произнести речь, которая пробудит ненависть в сердцах крестьян. Ненависть к собственному королю, а разъярённую толпу не сдержит даже стража Стоунхеда. Арчибальда знали и слишком уважали. Эта игра становилась опасной для самого короля.