В лето 6732

— Корней Владимирович, до тебя гость, — в горницу зашел Андрей.

Не прижился этот опытный воин в воинской школе. Филипп оказался крепким орешком и не дал воли опытному характернику. Я и не вмешивался. И Андрея с его десятком приставил к усадьбе как стражу, да еще восемь наиболее ушлых юнцов прикрепил, чтобы науку перенимали у особливых воях. Сам же Андрей показался даже в какой-то момент назойливым, постоянно намекал о моей охране. Но я это счел, как элементарное стремление быть поближе к работодателю, которым, как хочется верить, я все еще являлся.

— Што, Андрей Лютоборович? — спросил я уважаемого воина.

— До тебя венеты пришли, просят разговор говорить, — ответил Андрей.

— Чудно, зови! А што Прошка и доложить не мог, чево ты докладываешь? — поинтересовался я у Прошки, который все больше исполнял роль моего секретаря.

— Так, боярин, проверить было потребно на зброю, да прознать, кто такие, — разъяснил Андрей.

В горницу вошли двое незнакомца. Были они одеты как русичи и отличались только цветом волос и смугловатой кожей.

— Боярин, — обратился один из вошедших и поклонился заведя правую ногу вперед. Получилось что-то похожее на книксон. — Мы пришли от своего господина поговорить с тобой.

— Так говорите, — я развел руками.

— Господин мой хочет поспрашать тя, потребна ли подмога делам твоим? — сказал один из вошедших.

— Мне допога? Пошто то и нашто вона мне? — задумчиво и несколько растерянно сказал я.

Что это за игра? Венеция решила ввязаться в интриги Руси? Видимо, зеркала, да может еще что, вынудило их действовать. И хорошо, что силовой вариант просчитан ими как неэффективный. Хотя сложно представить войска Венеции в русских землях.

Оказалось, что венецианцы предлагали нанять за свой счет генуэзских арбалетчиков, только через подставных лиц. А эти наемники, пока не объявлен крестовый поход на Русь, могут бить и своих единоверцев. Нужны ли они мне? Не знаю, уже предполагаю реакцию великого князя владимирского Юрия Всеволодовича. Получается, что сила в Унже может собраться такая мощная, что и его, князя сметут, особенно если Василько со своей дружиной возглавит смуту.

Но я не хотел никаких смут. Через год своего пребывания в этом мире я немного остыл в отношении великодержавности Руси и централизации власти. По крайней мере, не теми личностями, что были мне знакомы. Там, в XXI веке, возлегая на диване можно говорить о неразумных предках-князьях, которые никак не могли помереть для того, чтобы один правил всеми русичами. Менталитет людей XIII века не готов к подчинению одному правителю, да и сами правители не привязаны к земле русской так, как это показывалось в кино через почти восемьсот лет. Александр Невский бил немецких рыцарей не за Новогород, а по просьбе, по сути, своего отца. Новгородцам то он отказал за то, что они его в очередной раз выгнали, аккурат после победы над шведами и поперли. Получилось бы у Александра сесть в Галицко-Волынском княжестве — и пошел бы туда и, если было нужно, с усердием воевал бы и Владимир и Новгород. Лествичное право въелось в этнический код русичей и, чтобы его выцарапать, нужно, как пели товарищи-революционеры: «Мы все разрушим, а потом…» что-то там построим. Вот монголы и разрушили, а потом Москва, выражая интересы Орды, и выстроила свою восточную деспотию, которая дала толчок к развитию России.