Горькая полынь

Дмитрий провел рукой по высокой траве, которую уже давным-давно никто не косил, но пальцы его вряд ли почувствовали тепло. Он был закутан в резиновый плащ, на руках его были бесформенные перчатки, на ногах – высокие сапоги. Странно устроена жизнь. Стоит одному человеку совершить ошибку, как случается непоправимое, рушится уклад жизни остальных и последствия этой ошибки переживут всех ее свидетелей. Моя ручка строчит по бумаге, но буквы выходят слишком большими и несуразными. Почему же? – спросишь меня ты, читатель. А потому что я тоже в резиновом балахоне, как и наш герой Дмитрий, с тоской смотрящий на родной дом.

– Дмитрий Яковлевич, все. Люди в автобусах. Наша смена закончена, – окликнул его бригадир, – остальное сделает техника. Наш рейс в Киев в шесть вечера, транспорт отправляется с Чернобыля, а до него еще ехать и ехать. Нужно торопиться, не дай бог еще радиации нахватать.

Дмитрий последний раз вдыхает весенний воздух, натягивает маску и уныло бредет к колонне автотранспорта.

Печально это все, несправедливо и жестоко, но такова уж жизнь. Иронична судьба, которая привела человека в свою деревню только для того, чтобы сровнять ее с землей. Вокруг вроде ничего и не изменилось, лишь обезлюдела Беневка, да на горизонте появилась черная туча, полная радиоактивных осадков. Скоро целую область выселят, развезут по временным квартирам и обнесут территорию колючей проволокой. На границах наставят милицейских кордонов и перестанут пускать сюда людей, назвав это место Чернобыльской Зоной Отчуждения. Забавная, все-таки, эта штука, ваш мирный атом.