Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Александра Михайловна вглядывалась в берега Пресни, и тут в болоте, никому не навредив, взорвалась граната. Затем грохнула еще одна, а потом небо дугой прорезал снаряд. Вроде бы он прилетел со стороны Кудринской площади и взорвался в полете, с грохотом осыпавшись осколками шрапнели на крышу соседнего дома и на кухонное крыльцо. Из дыма появилась фигура, бегущая к дому. Вновь началась стрельба, и фигура исчезла, затем снова возникла, в смятении бросаясь то туда, то сюда. Александра Михайловна выбежала на крыльцо, выкрикивая имя Николая. Увидела его и втащила в дом.

Мощная атака обрушилась на Пресню 17 декабря. Жестокий артиллерийский обстрел начался еще до рассвета. Канонада продолжалась до четырех часов дня, и к утру 18 декабря сопротивление было сломлено. Царские войска вошли в рабочий район и быстро очистили Пресню от баррикад. Лев Троцкий, тогда двадцатишестилетний лидер революционеров, позже назвал восстание «могущественным прологом к революционной драме 1917 года»[12].

Иван Ильич, как и большинство предпринимателей крестьянского происхождения, сделавших карьеру во время быстрой индустриализации страны, понимал, что дни царского правления сочтены. Как человек, близкий к дирекции фабрики, он был очевидцем «революционной борьбы русского пролетариата»[13]. Он молился о мирном переходе к какой-то более демократической форме правления, но при этом был уверен, что царя свергнут. Он был также уверен, что неминуемо потеряет состояние, нажитое совсем недавно, комфортную жизнь, которую устроил для себя и своей семьи, и три дома, находившихся в его владении. Идея вовлечь Николая и Сергея в текстильное дело, казалось, обречена на провал.

Иван Ильич был реалистом. Он полагал, что за восстанием последуют еще более жестокие, чем прежде, репрессии, а за ними – новый виток ненависти к монархии. Состоятельные русские вроде него опасались неизбежной революции и уже уезжали за границу. Было ясно, что поток иностранных инвестиций – британские, французские, немецкие деньги, которые подпитывали его дело, – скоро иссякнет. Иван Ильич был состоятельным и уважаемым жителем Пресни. Через несколько лет его выберут членом Московской городской управы. До Декабрьского восстания 1905 года он купил землю и сад на Средней Пресне, где построил три дома и четыре флигеля. Когда началась революция, он испугался, что не только потеряет землю и состояние, но и будет вынужден покинуть страну.

Человека более слабого, менее богобоязненного, не столь заботливого семьянина такие размышления повергли бы в глубокое отчаяние или подтолкнули к быстрому отъезду за рубеж. Но Иван Ильич был патриотом. Он верил, что Россия достойна нового общественного устройства, и был готов внести свой вклад в то, чтоб его приблизить.

Следующие несколько месяцев на Пресне было неспокойно. Рождество прошло грустно. По улицам бродили встревоженные горожане, многие из них размышляли над отъездом из страны. Александра Михайловна старалась сделать так, чтобы в доме Вавиловых все было по-прежнему, будто бы вокруг ничего не происходило. Иван Ильич неизменно ходил на фабрику и не поощрял застольные обсуждения штурма. Исключением были только слова за упокой жертв восстания в общей семейной молитве утром и вечером каждого дня.