Том 3 Сага о Форсайтах. Книга 2
- Автор: Голсуорси Джон
- Год: 1962
- Язык: русский
- Год: Правда
- Переводчик: Рита Яковлевна Райт-Ковалева
- Жанр: Классическая проза
Электронная книга - «Том 3 Сага о Форсайтах. Книга 2». Краткое содержание книги:
Сняв платье, Флёр прикинула новое, придерживая его подбородком.
— Можно тебя поцеловать? — послышался голос, и двойник Майкла вырос за ее собственным изображением в зеркале.
— Некогда, милый мой мальчик! Помоги мне лучше, — она натянула платье через голову. — Застегни три верхние крючка. Тебе нравится? Ах да, Майкл! Может быть, завтра к обеду придет Гэрдон Минхо — Уилфрид занят. Ты его читал? Садись, расскажи мне о его вещах. Романы, правда? Какого рода?
— Ну, ему всегда есть что сказать. Хорошо описывает кошек. Конечно, он немного романтик.
— О-о! Неужели я промахнулась?
— Ничуть. Наоборот, очень удачно. Беда нашей публики в том, что говорят они очень неплохо, но сказать им нечего. Они не останутся в литературе.
— А по-моему, они именно потому и останутся. Они не устареют.
— Не устареют? Как бы не так!
— Уилфрид останется…
— Уилфрид? О, у него есть чувства, ненависть, жалость, желания, во всяком случае, иногда появляются; а когда это бывает, он пишет прекрасно. Но обычно он просто пишет ни о чем — как и все остальные.
Флёр поправила платье у выреза.
— Но, Майкл, если это так, то у себя мы… я встречаюсь совсем не с теми людьми, с которыми стоит.
Майкл широко улыбнулся.
— Милое мое дитя! С теми, кто в моде, всегда стоит — встречаться, только надо хорошенько следить и менять их У побыстрее.
— Но, Майкл, ведь ты не считаешь, что Сибли не переживет себя?
— Сиб? Конечно нет.
— Но он так уверен, что все остальные уже отжили свой век или отживают. Ведь у него настоящий критический талант.
— Если бы я понимал в искусстве не больше Сибли, я бы завтра же ушел из издательства.
— Ты понимаешь больше, чем Сибли Суон?
— Ну конечно, я больше понимаю. Вся критика Сиба сводится к высокому мнению о Сибе — и самой обыкновенной нетерпимости ко всем остальным. Он их даже не читает. Прочтет одну книгу каждого автора и говорит: «Ах, этот? Он скучноват», или «он — моралист», или «он сентиментален», «устарел», «плетет чушь», — я сто раз это слышал. Конечно, так он говорит только о живых. С мертвыми авторами он обходится иначе. Он вечно выкапывает и канонизирует какого-нибудь покойника — этим он и прославился. В литературе всегда были такие Сибы. Он яркий пример того, как человек может внушить о себе какое угодно мнение. Но, конечно, в литературе он не останется: он никогда ничего не создал своего — даже по ошибке.
Флёр упустила нить разговора. Да, платье ей очень к лицу — прелестная линия. Можно снять — надо еще написать три письма, прежде чем одеваться.
Майкл, снова заговорил:
— Ты послушай меня, Флёр. Истинно великие люди не болтают и не толкаются в толпе — они плывут одни в своих лодочках по тихим протокам. Но из протоков выходят потоки! Ого, как я сказал! Прямо — mot! Или не совсем mot?
— Майкл, ты на моем месте сказал бы Фредерику Уилмеру, что он встретит Губерта Марсленда у меня за завтраком на будущей неделе? Будет это для него приманкой или отпугнет его?