Электронная книга - «Подружка (СИ)». Краткое содержание книги:
Оказывается, Валера вкусно готовит, а плов типично по-мужски: с черносливом, курагой, целыми дольками чеснока, которые потом вытаскиваются, и горошинами перца. Пока девчонки едят — кто-то, не стесняясь, руками, — он кормит в детской мелкого, а я, вытирая испачканные мордахи, думаю, что из Валеры получится замечательный отец.
Потом я выдаю всем пижамы, сажаю за настольную игру и притаскиваю пироженки. Валера, которого вынуждают тоже принять участие в спасении принцессы из лап дракона, сидит с унылым видом. Зато когда в ход идет монополия, он начинает втягиваться и искренне негодует, почему его поля постоянно бьет градом, в то время как я отстраиваю третий завод.
— А не надо было в фермеры идти, — хмыкаю я, загребая к себе фишки. — Шел бы в финансисты. Хочешь, я тебе денег займу, чтоб аренду оплатить?
— Не нужны мне твои деньги, — отвечает Валера, утешаясь пироженками.
Когда наконец наступает время отбоя и все засыпают — не сразу, а еще через полтора часа, мы садимся на полу гостиной с пивом и воблой и включаем прямую трансляцию с кубка Европы.
— Боже, я пережил этот день, — вздыхает Валера. — Блин, что ты делаешь? Дай мне, я почищу.
Я, перестав стучать воблой по столу, отдаю ее Валере, и он аккуратно разламывает рыбину вдоль спинки, снимает кожицу и отдает обратно.
— Фу, теперь точно с тобой целоваться не буду сегодня, — произношу я. — Она воняет, как вчерашние носки.
— Не пизди, нормальная рыба. Спасибо, что приехал.
— Ну я же твоя подружка.
Мы так и сидим до часу ночи, пялясь в экран, он болеет за Германию, я за шведов, но не слишком интенсивно, все равно не наши же. Выигрывает, разумеется, Германия, я жму ему руку и поднимаюсь:
— Пора по норкам!
— Куда ты поедешь так поздно? — спрашивает Валера. — Оставайся, я тебя в своей уложу, а сам в родительской, все равно они на всю ночь закутили.
— Уложи, уложи меня полностью, — ухмыляюсь я, расстегивая пуговицу на джинсах, а он стоит и смотрит как завороженный на красные кружева.
Подмигиваю, стаскивая джинсы ниже, а он… Краснеет? Реально краснеет!
— Так, вали в спальню, там и раздевайся, — произносит, провожая меня в комнату с миленькими рябыми занавесками. — Постельное чистое, утром менял.
— Жаль, значит на твой запах мне не подрочить, — отвечаю я, снимаю джинсы, а он стоит в дверях. — Мне повернуться?
— Нет, я пойду, если что, я в соседней комнате.
— Приглашаешь?
— Предупреждаю.
Миленькое постельное в голубой цветочек, наверняка мама выбирала. Я думаю, что долго не усну, разглядывая комнату Валеры с медалями на стене, но быстро отключаюсь, предварительно загадав неизменное: «На новом месте приснись жених невесте». Снится Валера, причем очень активно, приятненько, я просыпаюсь и потягиваюсь лениво. Нахожу на стуле его майку, натягиваю — она мне почти до коленок — и иду в ванную.
— Доброе… утро, — моргая, говорит мне сероглазая дама в халате, когда мы пересекаемся у дверей кухни. — А вы кто?
Красивая женщина, наверное, мама. Смотрит на мои голые ноги, татухи, растрепанные волосы.
— А я девушка вашего сына, — отвечаю, улыбаясь. — Он вам не сказал еще?
Просачиваюсь в ванную, включаю воду и хохочу. Валера меня точно выебет.
========== 6 ==========
Папа у Валеры тоже очень даже ничего — Джеймс Бонд на минималках, красивый, но подуставший и какой-то растерянный. Ах, ну да, простите, я же перед ним в трусах стою, доставая с верхней полки кружку для кофе.
— Вам с сахаром? — спрашиваю, одергивая майку.
Мы сидим с ним на кухне, в то время как мама Валеры, Тамара Степановна, распекает в комнате старшего сына.
— С двумя, — отвечает Виктор Вениаминович, рассматривая моих лисичек.
— Понял, с двумя сахарами. Да не парьтесь вы так, ваш сын не педик — он сверху.
Виктор Вениаминович хмурит брови.
— От этого не легче, — бубнит, помешивая кофе. — И давно вы…
— Пап, ну кому ты веришь, — входя, произносит Валера. — Только маме объяснял, такая же наивная, как и ты — мы просто друзья, и все. Тоша гей, это правда, но это не значит, что я тоже вступил в его «клуб». Если бы не он, я бы вчера на себе волосы рвал, не зная, куда деть всех детей.
— Ага, ну молодец, — кивает Виктор Вениаминович и, когда Валера уходит в ванную, шепотом спрашивает:
— А он точно сверху?
Мама Валеры относится ко мне менее тепло — смотрит с подозрением, пока я надеваю ботинки в прихожей, фыркает, и уходит.
— Ничего, привыкнет, — говорю я Валере, ступая на лестничную площадку. — Звони если что, я всегда на связи! А, стой, забыл!
— Что, телефон? — спрашивает он.
— Нет, выйди на секунду.
— Я в тапках.
— Выйди!
Валера выходит, а я, оттянув вверх его шорты, звонко шлепаю по ягодице и несусь к лифту. Быстро нажимаю кнопку первого этажа и молюсь, чтобы он ехал быстрее. Валера, перепрыгнув сразу две ступеньки, настигает меня у дверей подъезда и прижимает к почтовым ящикам.
— Радуйся, что я простил тебе «свою девушку», — произносит он. — Не нарывайся, Тош, голову откручу!
— Согласись, что я привношу в твою жизнь элемент неожиданности, — отзываюсь я придушенно. — Ты-то меня удивить ничем не можешь?
— Ты так считаешь?
Он улыбается, — хищно и вызывающе — опускает голову и проводит языком от ямочки над моими ключицами до самого носа, задевая подбородок и губы. Хмыкает, прижимается напоследок пахом с заметным возбуждением и идет к лестнице.
Ебать. Что это было? Я попал в слэшерский рай, где все натуралы только ждут, пока какой-нибудь красавчик с голубых берегов пробудит их бисексуальность? Вот и как мне это понимать? Как теперь спать по ночам?
Но сплю я весь следующий месяц прекрасно — как младенец, потому что жутко устаю на парах, а затем и на тренировках, которые теперь проходят каждый день, потому что мы готовимся к городскому турниру среди молодежи, и тренер выжимает из нас все, что возможно выжать. Наколенники не спасают, и мои чудесные ровные и гладкие коленки покрываются синяками. Каждый вечер я теперь чувствую себя старухой, натираясь бадягой и прикладывая пакеты со льдом к ноющим сбитым локтям.
Вечером в субботу ко мне заезжает Валера — привозит папку с конспектами, по которым у меня завтра тест и которую я забыл в раздевалке. Ноет, но все равно привозит.
— Не нуди, заходи на чай, — говорю я, шлепая по плитке босыми ногами.
Он идет следом, наверное разглядывая — хотя какое наверное, сто пудов пялится — мои домашние шорты с помпоном сзади на манер заячьего хвоста. Садится на высокий стул и ждет, пока я поставлю перед ним чашку и вазочку с конфетами.
Нефертити, египетская сфинксиха, которая обитает у меня не первый год, тащится следом и начинает грести опилки в лотке — она не может не припереться, когда кто-то ест.
— Ох, ё, — произносит Валера, наблюдая за ее круглыми от напряжения глазами. — Что с ней?
Кошка, сидя на самом краешке лотка и грозя перевернуться вместе с ним, пучит глаза на Валеру.
— Ааа, — тяну я. — Она не может делать свои туалетные дела, когда на нее смотрят.
— Понял, — говорит Валера и тактично отворачивается. — Так лучше?
— Да у нее почти получилось… Ага, все, но ты все равно не смотри, я ей еще под хвостом не вытер.
Я ловлю лысую кошку, это дитя лучевой болезни, вытаскиваю из пачки салфетки и протираю ее со всей тщательностью. Нефертити не вырывается — она привыкла, что ее хозяин чистоплотен до чертиков.