Электронная книга - «Ежик в Замкадье, или Знакомство с родителями». Краткое содержание книги:
Я включил навигатор, вырулил с ярко освещенной стоянки в полную темноту и отправился добывать свое любимое золотце из недр Уральских гор в полной уверенности, что все у меня будет зашибись.
…
Я проглотил ком в горле и, на всякий случай, проверил все двери. Закрыто. Уфф… Зловещий утренний туман растекался по долине, превращая лес и заброшенную деревню вокруг меня в декорации к фильму ужасов. Я стоял на обочине бывшей дороги возле единственного сохранившегося домика и откровенно паниковал. Радио шуршало помехами на всех диапазонах без исключения, навигатор завис белой стрелкой посреди темно-синей пустоты, телефон маячил позитивной надписью «Нет сети», а солнце и не собиралось выползать на небо, затянутое низкими серыми тучами. 8:10 утра. Я проехал 442 километра и напрочь заблудился. Названия нескольких деревень, что я оставил позади, мне ничем не помогли. На карте, которую дал мне Василий, их не было и в помине. Мало того, дорогу назад я не смогу найти ни за что, потому что, как самый настоящий Ежик, большую часть пути провел в жутком липком ночном тумане.
Стук в окно едва не отправил меня на тот свет. Я выглянул в окно и схватился за сердце. На дороге стояла симпатичная сухонькая бабулька — в темном платке, накинутой на длинное коричневое платье фуфайке, шерстяных носках и самых настоящих калошах. У меня похолодели ладони. Такая милая бабуля может жить в гордом одиночестве посреди леса, только если она вампир. Или оборотень. Или то и другое сразу. Огромная серая псина с желтыми глазами неспешно подошла к ней и уселась у ее ног. Ростом ей как раз по пояс. Ептыть! Старушка — Баба-Яга, по любому!
— Милок, тебе плохо? — снова постучалась в окно бабуля. — Заблудился поди? Не местный, что ль?
Я собрался с силами и открыл окно. Даже если она меня сожрет, никто не посмеет упрекнуть меня в невежливости.
— Доброе утро. Да, я издалека приехал. Поселок Знаменка ищу. Подскажете, где он находится?
— Знаменка? — удивилась бабуля. — Эк тебя занесло-то! Отседа почитай двести километров, ежели по прямой, а в объезд все четыреста будут.
— Какой кошмар! — простонал я. — И что мне делать?
— Пойдем в дом, потеряшка, — рассмеялась бабуля. — Карту с собой возьми. Рисовать дорогу будем.
— А вы меня не съедите? — на всякий случай поинтересовался я, косясь на сидящего рядом с ней… волка. Ну не могла эта жуткая волосатая животина быть собакой! Слишком уж взгляд у него был умный. Я подумал и добавил специально для него: — Я всю жизнь в Москве прожил, а потому ядовитый, токсичный и очень грязный.
— Седни суббота?
— Да, а что?
— Я по выходным людей не ем, — насмешливо пробубнила бабуля, — а москалей так вообще не перевариваю. От вас одно сплошное несварение желудка. Идем, потеряшка, я замерзла. Сыро на улице.
— Простите, — покаялся я и вымелся из машины, прихватив с собой карту. Волк ощерился…
— Семен, свой он, неча на него рот разевать. Проваливай в лес, негодник.
Волк недовольно посмотрел на бабулю и послушно свалил в ближайшие кусты, а я облегченно выдохнул и пошел к Бабе-Яге в гости.
…
— Та-а-ак, ну вот. Досель доберешься, повернешь на Тюбук…
Голос бабы Стеши журчал ручьем и утекал в бесконечность, а я плыл по нему — сытый, умиротворенный и сонный, как весенняя муха.
— Максим? От ить, разморило бедолагу. Так, давай, подымайся, вот сюда… Осторожно!
Бамс! Ептыть, больно! Я почесал лоб, но так и не проснулся. Послушно добрел до постели и утонул в пуховой перине с головой.
…
Виу-виу-оу-оу-оу-у!
Я вскочил на ноги, как ошпаренный. Мою машину угонять?! Урою! Выскочил из комнаты, подхватил в сенях попавшийся на глаза топор, налетел лицом на паутину, проехался рукой по кадке с углем и вылетел на улицу, в чем был. А был я, оказывается, в черных шелковых боксерах и калошах. С топором. С торчащими в разные стороны волосами, перемазанном в паутине и саже от угольной руки лицом и дикими глазами.
— Блядь! Тикаем!!! Яга беса на помощь позвала!
Трое пропитого вида подростков взгромоздились на еле живой голубой мотоцикл с коляской и рванули по убитой дороге со скоростью больной бешенством улитки, нещадно дымя давно умершим двигателем и ругаясь матом в три горла. Для придания ускорения, наверное. Баба Стеша сползла по забору на скамейку и захохотала, стирая слезы кончиком платка.
— Баб Стеш, вы как? — уселся я рядом с ней, стыдливо убирая топор в лопухи.
— Давно я так не веселилась, потеряшка, — простонала она через пару минут.
— Я не потеряшка, я Ежик. Ну, тот, который в тумане, — сказал я. Баба Стеша принялась хохотать по-новой. — Потому и заблудился.