Избранные произведения в одном томе
- Автор: Карсак Франсис
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Интернет-издание (компиляция)
- Переводчик: Феликс Львович Мендельсон
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Избранные произведения в одном томе». Краткое содержание книги:
Это — красивая и БЕСКОНЕЧНО ДОБРАЯ фантастика. Фантастика, по чистоте и искренности своей способная сравниться, пожалуй, для российского читателя лишь с ранними произведениями братьев Стругацких и Кира Булычева.
Это — произведения, в которых невероятные и увлекательные космические приключения становятся обрамлением для серьезной гуманистической мысли. Человек в космосе способен творить чудеса мужества и героизма — однако, по Карсаку, человеком он остается лишь в той мере, в какой способен не только бороться и побеждать, но — доверять и любить…
Содержание:
ГАЛАКТИЧЕСКОЕ СОДРУЖЕСТВО:
Пришельцы ниоткуда
Этот мир наш
ТЕРАИ ЛАПРАД:
Горы судьбы
Львы Эльдорадо
БЕГСТВО ЗЕМЛИ
РОБИНЗОНЫ КОСМОСА
НА БЕСПЛОДНОЙ ПЛАНЕТЕ
НАША РОДИНА — КОСМОС
РАССКАЗЫ:
Поцелуй жизни
Голос волка
Первая империя
Генезис
Бедные люди
Человек, который говорил с марсианами
Реванш марсиан
Человек, который захотел стать богом
Штриховка
Пращур
Бог, который приходит с ветром
ИНТЕРВЬЮ С ФРАНСИСОМ КАРСАКОМ
— Многие «фанаты» научной фантастики вообще полагают, что вы — будем называть вещи своими именами — придерживаетесь «левацких» взглядов.
— Если меня и привлекает некоторая «левизна», то скорее советская, нежели французская, так как у русских «левизна» соответствует некоей концепции, с помощью которой можно управлять Вселенной, не будучи игрушкой в ее руках, в то время как «левизна» французская стремится исключительно к «комфорту». Индивидуалист ли я? Да, и в довольно-таки значительной мере. Я бы даже определил себя как своего рода анархиста. Мой принцип таков: не сокрушай других, но и не позволяй другим сокрушать себя. Человек — он для меня превыше всего.
— Есть ли для вас в области научной фантастики, так сказать, «духовные наставники»?
— Большое влияние на меня оказали двое: Уэллс и Рони. Но никаких «духовных наставников», как вы их называете, у меня нету. Не люблю кому-либо подражать.
Уэллс и Рони стоят на недосягаемой высоте для многих авторов, пишущих в жанре научной фантастики; к тому же, они настоящие романисты, что является редкостью в этой области. Нравится мне и Баржавель, но его произведения преисполнены слишком уж примитивного идеализма. Для его персонажей счастье заключается единственно в том, чтобы вернуться на Землю! Есть еще одна книга Эрнеста Перошона, которую я обожаю: «Буйные люди»; в ней имеются просто-таки гениальные гипотезы. Не стоит забывать и американцев: среди них, наряду с Артуром Кларком, мой любимый писатель — Пол Андерсон. Но их я люблю читать не в переводах, а исключительно в оригинале. Что мне в них особенно нравится, так это то, что при написании романов они пользуются всевозможными статистическими данными.
— А сами вы в данный момент что-либо пишете?
— Нет, в данный момент у меня нет на это времени… Обычно я работаю по вечерам. Пишу страниц по десять за вечер. Но зачастую я приостанавливаю написание книги. Иногда корплю сразу над несколькими. Так, к примеру, «Пришельцы ниоткуда» сначала представляли собой рассказ об установлении контакта между землянами и инопланетянами. Затем я продолжил писать и придумал роман. Обычно я пишу книги вокруг какой-нибудь общей идеи, но даю волю воображению: результат порой изумляет меня самого!
Сейчас у меня готовятся три романа. Первый находится на семнадцатой странице, второй — на двадцать пятой или тридцатой. Третий и вовсе пока лишь набросок… Один из этих романов будет называться «Ветер Кормора». Кормор — так назывался один из городов в книге «Наша родина — космос», продолжением которого и является этот роман. Но на сей на одну из планет попадает обитатель космоса. Мне нравятся вестерны, поэтому на этой планете у меня живут скотоводы. Таким образом я совмещу вестерн с научной фантастикой!
Вторая книга будет называться «Другая Земля», и в ней пойдет речь о Параллельной Вселенной. Это будет почти что иллюстративный роман — ведь, согласитесь, у истоков развития цивилизации вполне могли стоять не хлебопашцы, а охотники. Вот и на Земле моего романа цивилизация берет начало от охотничьих племен, что определенно вызовет раздражение у тех их моих коллег, которые утверждают, что цивилизация могла зародиться лишь от земледелия. Так по мне, так это вовсе не обязательно.
Третий роман представляет собой смешение «фэнтези» и научной фантастики. В нем есть персонажи, обладающие магическими способностями, — этакие джеки вэнсы. Действие этого романа происходит на планете, «вернувшейся» в Средневековье, а главный герой чем-то похож на Робина Гуда.