Зарубежный детектив

Дрейк невозмутимо на него поглядел и произнес, растягивая слова:

— С огнем играешь, Перри.

Мейсон мрачно кивнул:

— Приходится.

— Как с той самой чертой? — спросил Дрейк. — Ты уверен, что не переступил ее?

Адвокат нервно передернул плечами, словно хотел стряхнуть неприятное ощущение.

— Надеюсь, что нет, — ответил он.

Зазвонил телефон.

Перри Мейсон взял трубку и, изменив голос, бросил:

— Заведующий отделом новостей.

В трубке металлически заверещало. Послушав, Перри Мейсон затараторил все тем же высоким голосом:

— Мисс Бентон, дело об убийстве Форбса, видимо, начинает приобретать для публики особо драматический интерес. Вы наблюдали действующих лиц с самого начала. Вы вели дневник?

В трубке снова раздалось металлическое верещание, и ли цо Перри Мейсона постепенно расползлось в широкой улыбке.

— Вы бы не отказались от десяти тысяч долларов за передачу исключительного права на опубликование этого дневника?.. Не отказались?.. Вы довели дневник до сегодняшнего числа?.. Не смогли бы довести?.. Никому ни слова о предложении. Когда он нам понадобится, я направлю к вам одного из наших репортеров. Об окончательном гонораре сообщу после согласования с главным редактором. Он пожелает ознакомиться с дневником, но я, со своей стороны, готов посоветовать ему приобрести дневник за упомянутую сумму, разумеется, вместе с исключительным правом на публикацию. Все. До свидания.

И Мейсон с силой повесил трубку на крючок.

— Не боишься, что она попробует проверить, откуда звонили? — спросил сыщик.

— Не сумеет, — возразил Мейсон. — Да у нее и мозгов не хватит додуматься. Она заглотала наживку вместе с крючком, леской и грузилом.

— Она ведет дневник?

— Не знаю, — ответил Мейсон.

— Разве она не сказала, что ведет?

Перри Мейсон рассмеялся:

— Еще бы она этого не сказала, но ее слова ровным счетом ничего не значат. Я так обставил предложение, что у нее будет время его написать. За десять тысяч долларов женщина что угодно напишет.

— Зачем тебе это нужно? — спросил Дрейк.

— Просто вдруг пришло в голову. А сейчас давай-ка сличим образцы почерка. Образцы имеются?

— Нет образца почерка миссис Форбс, но есть образец почерка Паулы Картрайт. Есть что-то, написанное Тельмой Бентон, и письмо, написанное картрайтовской экономкой Элизабет Уокер.

— Ты сличал их с запиской, оставленной Паулой Картрайт, когда она ушла от Форбса? — подчеркивая каждое слово, спросил Перри Мейсон.

— Нет, записка в канцелярии окружного прокурора, но у меня есть фотокопия бланка телеграммы, посланной из Мидвика, и почерк не совпадает.

— С каким?

— Ни с одним.

— Бланк заполнен женским почерком?

Дрейк кивнул, порылся в папке и извлек фотокопию бланка. Мейсон взял копию и тщательно ее изучил.

— Телеграфист что-нибудь запомнил? — спросил он.

Он запомнил только, что бланк вместе с деньгами цент в цент — подала в окошечко какая-то женщина. Похоже, она очень спешила. Телеграфист вспоминает, что он еще считал слова, а она уже отошла. Он крикнул вдогонку, что ему нужно пересчитать деньги, но она бросила на ходу, что денег ровно столько, сколько нужно, она в этом уверена, и ушла.