Электронная книга - «Избранные произведения. IV том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Мистер убийца Слезы дракона Зимняя луна Ледяная тюрьма Темные реки сердца Неведомые дороги Очарованный кровью Единственный выживший Тик-так Ложная память Краем глаза До рая подать рукой При свете луны Лицо в зеркале
Лоубок сидел за столом напротив Марти, внимательно слушая его рассказ и иногда задавая ему вопросы, в основном, чтобы уточнить кое-какие детали. По ходу он что-то записывал в записную книжку в спиральном переплете дорогой черной с золотом ручкой «Монблан». Пейдж сидела рядом с Марти, поддерживая его морально. Их было трое в комнате, хотя иногда к ним заглядывали полицейские в форме, прерывая беседу, чтобы посовещаться с Лоубоком. Дважды сам детектив выходил посмотреть на вещественные доказательства, которые сочли важными для этого дела.
Потягивая из керамической кружки пепси-колу, чтобы смягчить горло, пока он рассказывает о своей схватке с двойником не на жизнь, а на смерть, Марти вновь начинает испытывать необъяснимое чувство вины, которое впервые посетило его, когда он лежал на мокром асфальте в наручниках. Чувство это было таким же безрассудным, как и прежде, если учесть, что самым большим преступлением, в котором его можно было бы по праву обвинить — это его пренебрежение к существующим нормам предельной скорости на определенных трассах. Он понял, что на сей раз тревожное состояние вызвано сознанием того, что лейтенант Сайрус Лоубок относится к нему со скрытым подозрением.
Лоубок был вежлив, но немногословен. Эти его многочисленные паузы наверняка имели обвинительный подтекст. Когда» он не делал каких-то пометок в записной книжке, взгляд его светло-серых немигающих глаз был с вызовом сосредоточен на Марти.
Зачем детективу подозревать его в том, что он не до конца правдив, Марти понять не мог. Он мог только предполагать, что многолетняя работа в полиции, необходимость общения с отбросами общества денно и нощно были той почвой, на которой мог взрасти цинизм. Не важно, что там обещала Конституция Соединенных Штатов Америки, полицейский с большим стажем работы, видимо, чувствовал себя правым в своем убеждении, что все люди — будь то мужчины или женщины — виновны до тех пор, пока не доказано обратное.
Марти закончил рассказывать и сделал еще один большой глоток колы. Холодный дождь сделал свое черное дело: нестерпимо болела шея в местах, где душитель оставил красные следы, которые к утру наверняка превратятся в шрамы. И хотя анальгетик, принятый им, уже начинал действовать, повороты головы в сторону вызывали такую острую боль, что он вынужден был сидеть, уставясь в одну точку и не двигаясь.
Лоубок долго сидел, перелистывая свои записи, молча просматривая их и тихо постукивая ручкой по страницам.
Дождь все еще освежал дыхание ночи, хотя это был уже не ливень.
Наверху под тяжестью полицейских, все еще занимающихся порученной им работой, время от времени поскрипывали доски пола.
Правая рука Пейдж нашла под столом левую руку Марти, и он сжал ее, как бы говоря, что теперь у них все в порядке.
Но это было не так. Ничего, по сути дела, не прояснилось и не разрешилось. Насколько мог судить Марти, их беды только начинались.
«…моя Пейдж …моя Шарлотта, моя Эмили…»
Наконец Лоубок перевел взгляд на Марти. Абсолютно ровным голосом, лишенным каких бы то ни было модуляций, способных пролить свет на его настрой, он произнес:
— Запутанная история.
— Я понимаю, что все это кажется невероятным. — Марти подавил в себе порыв убедить Лоубока в том, что он не преувеличивает степень схожести между ним и его двойником и вообще Ничего не утрирует. Он рассказал чистую правду. Не его вина в том, что эта правда в данном случае так же поразительна, как любая фантазия.
— Вы сказали, что у вас нет брата-близнеца? — спросил Лоубок.
— Да, сэр.
— Вообще нет брата?
— Я — единственный ребенок в семье.
— А сводного брата?
— Мои родители поженились, когда им было по восемнадцать. Никто из них больше не женился и не выходил замуж. Уверяю вас, лейтенант, в случае с этим парнем все не так-то просто.
— Для того чтобы иметь сводного… или даже родного брата, совсем не требуются какие-то новые браки, — сказал Лоубок, глядя прямо в глаза Марти так что отвести взгляд означало бы в чем-то признаться.
