Мужья на блюдечке

И вот это произошло! Плазменные шарики зависли над моими ладонями. Я не могла налюбоваться на них. Но в воздухе что-то изменилось.

Найвен и Креззо все еще переговаривались с военным, все еще парил в неясной дымке фантом гонца. Но что-то было не так! Я осторожно подняла глаза и наткнулась на пристальный, тяжелый взгляд странного лохматого существа. Под этим взглядом я стушевалась, сердечко испуганно забилось, а с таким трудом сотворенные плазменные шарики, тихо "пукнув", рассыпались в воздухе.

Почти невыносимое жжение тотчас же прекратилось. Мне даже показалось, что мои руки окунули в жидкий лет, такими они вдруг стали холодными и липкими.

Странное существо все еще смотрело на меня, как на неведомую зверушку, а потом вдруг крякнуло и грубым мужским голосом непочтительно перебило красавчиков:

— А могу ли я, дети мои, поближе познакомиться с этой девушкой?

В комнате воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие вдруг посмотрели на меня.

— В другой раз, учитель, — первым опомнился Найвен и встал между мной и тем, кого я по глупости приняла за их отца.

Найвен взял меня за руки, поднял и потянул к двери.

— Я провожу Суоми в ее комнату.

Вот так, довольно бесцеремонно я была выдворена из розовой комнаты. Но я ничуть об этом не сожалела. Во-первых, я избавилась от взгляда лохматого чудика. А во-вторых, мне явно требовалась передышка.

Найвен приобнял меня за плечи, перед нами завертелось воронкой пространство, а в следующее мгновение мы выпорхнули из той воронки прямо в моей комнате.

Брюнет тут же развернул меня к себе лицом. Горячие пальцы осторожно прихватили меня за подбородок. Так что вольно или невольно, но я посмотрела в его глаза. Настороженные и лукавые одновременно. Смотрит он на меня, и мне уже кажется, что он знает мою тайну (которую я, кстати, и сама не знаю), но играет со мной в кошки-мышки, скрывая от меня свою осведомленность. Палец мягко поглаживает мой подбородок, иногда задевая, будто случайно, нижнюю губу.

Я и сама не заметила, как губы мои призывно приоткрылись, а прерывистое дыхание и взгляд, затянувшийся поволокой, были так красноречивы и бесстыже приглашали к…

И он медленно, невыносимо медленно наклонился ко мне и мягко прихватил зубами нижнюю губу. А потом осторожно и вполне невинно поцеловал.

Хохотнув, придержал, не давая мне упасть, и отступил на шаг.

— Отдохни, девочка, и позавтракай. Ведь ты так ничего и не съела…

Эти слова звучали так насмешливо и обвиняюще, а глаза так и лучились обещаниями и хитринками, что я вспыхнула.

Конечно же, от возмущения. Можно подумать, это не они, а я весь завтрак распускала руки.

Не знаю, как именно он воспринял мой румянец, обжегший лицо и шею, но в ушах моих еще долго звучал его смех.