Клуб неудачников [СИ, сборник]

Фимор почти ляпнул что-то веселое, но, к счастью, не успел. Желто-красные глаза просканировали каждую клеточку его тела, взвесили, измерили, поставили диагноз… и устремились к неторопливо подошедшему Кеноби.

– Мол.

– Оби-Ван.

Голос мальчишки был тонким, но с отчетливым акцентом высшего корусантского общества, смягченным набуанскими нотками. Ситх и джедай поклонились, не спуская друг с друга глаз, замерли, рассматривая…

– Хорошо выглядите, Лорд Мол, – светским тоном начал Кеноби, лениво осматривая ангар и звездолет.

– Благодарю, Магистр Кеноби, – Мол щелчком сбросил с рукава нагло марширующую по нему козявку. – Вы сегодня на редкость энергичны.

– Как все прошло? – мальчишки синхронно развернулись, направляясь к звездолету, стоящему с открытой рампой.

– Отлично. Один момент… – Мол нырнул внутрь и вышел в сопровождении нескольких здоровенных мешков, плывущих за ним по воздуху. Наблюдающий этот цирк Фимор уважительно поднял брови. Превосходный контроль. И… Неожиданно до джедая дошло: он не ощущал Силу своих спутников. Ни Бена… Ни Мола.

Почему?

– Потому что мы прячемся, – наставительно произнес Мол, одним ленивым шевелением брови направляя мешки в трюм корабля, купленного Кеноби. Увы, от украденного на Мустафаре звездолета придется избавиться: слишком опасно его просто продать.

Бен хмыкнул при виде забрачьего позерства, но промолчал. Не ему пальцами тыкать – за ним самим такой грешок водится.

Тем временем Мол закончил погрузку, покосился на так и оставшийся стоять с распахнутой рампой корабль, неопределенно что-то промычал и повернулся к своему давнему врагу.

Кеноби стоял, запахнувшись в плащ, индифферентно глядя куда-то в пространство, но Мол совершенно не обманывался его каким-то зависшим видом: даже в самом невменяемом состоянии джедай полностью контролировал свое окружение. Это в первой жизни он еще позволял себе небрежность, ну, во второй… Может, в третьей. Потом годы непрерывной борьбы за жизнь и идеалы перевели сознательные усилия в безусловные рефлексы, превратив рефлексирующего и склонного к философским размышлениям дипломата в настоящую машину смерти.

Мол ощущал результаты этого преображения на собственной шкуре неоднократно, что не мешало ему постоянно требовать реванша.

Кто-то мог бы назвать это мазохизмом в особо запущенной стадии – ошибок первой жизни Кеноби не повторял, предпочитая делать новые, но сам Мол считал, что только в битве с сильным соперником можно приобрести настоящий опыт.

Поначалу его на противостояние толкала ненависть.

Он ненавидел Кеноби люто, делая все и даже больше, чтобы отравить его существование, но время шло, жизни проходили одна за другой, и даже когда Молу удавалось получить долгожданную победу, наступал момент, когда все приходилось начинать заново.

Снова.

И снова.

И снова.

Ситх долго держался, наслаждаясь попытками прибить врага, но в конце концов и ему этот бесконечный аттракцион надоел.