Безумья темный страх (СИ)

— Сантал хотел снизиться? Несмотря на предупреждение?

— Да, у него свой кодекс чести.

— А у тебя?

— А я хочу жить, у меня есть мама, — пожал плечами рыжий пилот. — Я не хочу лезть под твои пули.

— Правильно думаешь.

— Твою мать, Ривс! Но я же твой друг! — с обидой выпалил парень. В его еще детских глазах плескалась дикая обида на Дримса, на этот проклятый мир, на тварей, на всех!

— Ты мой друг, Ленс, — Ривс похлопал парня по плечу, — именно поэтому я бы выстрелил.

— Ривс, тут нет логики! Я — твой друг, но ты бы в меня выстрелил! — взвился Ленс, взмахивая шлемом, чуть не заехал по лицу капитану, но тот с кошачьей грацией и быстротой увернулся от удара.

— Я хочу, чтобы ты жил. Я не хочу, чтобы ты умер. Поэтому эти алкаши должны починить все эти гребанные вертушки! ВСЕ! Они их починят лишь, когда будут трезвые, — повысил голос Дримс. — Мы не выдержим этого штурма, особенно с тремя вертолетами. Неужели ты этого еще не понял?! А для того, чтобы они не пили, чтобы не пили наши гребанные сослуживцы, они должны бояться и нести службу как полагается. Они не боятся за своих родных, так пусть боятся за себя! Понимаешь?

— Но ты бы выстрелил в мой вертолет… — прошептал Ленс. — Датчик оповещения визжал как резанный…

— Ленс, я довольно меткий, я бы выстрелил туда, где не смог бы повредить вашему вертолету, — хмыкнул Ривс. — От пробитого потолка еще ни один вертолет не падал. Но никто этого не должен знать, понял?

— Сукин сын! Я, знаешь, как испугался?! — заржал Ленс. — Удивляюсь, что у меня штаны сухие!

— Только Санталу не говори об этом, пусть боится дальше и думает, что я целился в двигатель.

— Ты — сволочь, — изрек Ленс.

— А что поделаешь? Жить мне хочется, и тебе хочется, — усмехнулся капитан, хлопая друга по плечу.

— Только не особенно получится, — появился Лавджой. — А я как раз за тобой пошел, Дримс, — капитан выглядел особенно мрачным. То ли тусклые лампы в коридоре, горевшие через одну, делали его воплощением ужаса и мировой скорби, то ли действительно случилось что-то неприятное. — Полковник тебя зовет. Немедленно.

— Ленс, этих тварей в бочку окуни, надавай им п…лей и пусть чинят вертушки. Я приду — проверю. Понял? — распорядился Ривс.

— Так точно, господин капитан, — вытянулся в струнку Ленс и потрусил к сослуживцам.

— Хороший паренек, — одобрил Лавджой, когда оба капитана направились в сторону холла по скрипучему старому коридору пристройки, украшенному трещинами в штукатурке и черной плесенью, разраставшейся у плинтусов.

— Хороший, — согласился Дримс. — Но тут ему не место.

— Кто его знает, где чье место? — философски заметил Лавджой, вообще-то не склонный к размышлениям на высокие материи.

— Лавджой, а с чего это ты пошел меня искать? Ватцлава сожрали что ли? Или Лэндхоуп меня до звания генерала повысил?

— Не дождешься, — Лавджой пнул дверь, отделявшую общее здание от пристройки и свернул к лестнице, чуть не споткнулся о груду досок (что они тут делали, не знал никто, но судя по паутине и хлопьям пыли, лежали они на этом месте не один год), матюгнулся, потом продолжил прерванный диалог. — Ватцлав нажрался. В усмерть.

— Ватцлав?! — поразился Ривс. — Да его при виде водки перекашивает, а ты говоришь, нажрался.

— Тут, похоже, все мы сейчас нажремся. Старик так просто звать меня через пару часов после совещания не будет, да еще и искать тебя отправлять. Чует мой нос: дело не чисто.

— Подожди пророчествовать. Сейчас дату эвакуации узнаем, легче станет, — капитан толкнул дверь в приемную, потом вошел в кабинет и остолбенел.