Троецарствие. Дилогия (СИ)
- Автор: Останин Виталий Сергеевич
- Язык: русский
- Жанр: Фэнтези
Электронная книга - «Троецарствие. Дилогия (СИ)». Краткое содержание книги:
Я вдруг понял, что еду на войну. Нет, не так! Я веду на войну десятки тысяч человек. По моему слову они будут сражаться, убивать и умирать. От моих решений, правильных или нет, будет зависеть, доживут они до вечера или станут кормом для червей. Цена ошибки больше не измерялась только одной моей жизнью.
Пытаясь справиться с паникой, я стал себя убеждать в том, что с моей точки зрения все эти люди уже давно умерли. Много-много поколений назад. Может быть, блуждая по интернету, я видел черепушку кого-нибудь из них, выставленную в музее. Неважно — умрут они или проживут жизнь до старости. Они все равно — история. Причем, даже не моей версии реальности.
Не помогло. Стоило оглянуться назад, на марширующую колонну, увидеть эти лица: сонные, отрешенные, возбужденные и радостные, как становилось кристально ясно — они живые. Такие же, как и я. Они мыслят, боятся, надеются и, зная чем тут кормят, мучаются животами. А еще они верят в то, что я не превращу их в пушечное мясо.
Помог мне, как ни странно, Лю Юй. Богатырь ехал по правую руку и, кажется, дремал в седле. Заметив, как я сжал в руках поводья, он вдруг открыл глаза и негромко, чтобы услышал только я, спросил.
— Тебе страшно, брат?
— Очень. — неожиданно честно ответил я.
— Мне тоже. — сказал Великий Воин, и снова опустил веки.
Мне тут же захотелось растолкать его и забросать сотней вопросов. Почему он боится? Как он справляется с этим? Что делать мне? Страх солдата, наряженного в чешуйчатый доспех — это одно, а страх Стратега, который ведет тысячи людей на войну — совсем другое. Цена ошибки…
А потом я подумал вот о чем. Я ведь уже умер, по сути. В смысле, тот Алексей, продавец «Эльдорадо», его же больше нет. Богиня вырвала его сознание из тела и перенесла в новый сосуд — смертельно раненого полководца древнего Китая. Но при этом — я есть. Вот он я, сижу на коняге, разговариваю, трясусь от ужаса перед предстоящим сражением. Значит — пародоксальная мысль — смерти нет? Окончательной, имеется ввиду.
И это меня успокоило. Не на сто процентов, но достаточно, чтобы перестать рвать в руках поводья, и дышать так, будто это я везу на себе коня, а не наоборот.
За шесть дней марша ничего заслуживающего внимания не случилось. Днем войско шагало, выдавая по дорогам километров двадцать, а на бездорожье снижая темп вдвое. Ночью — вставало лагерем, выставляло посты и разжигало костры. Каждый вечер, перед отбоем, я ходил между палатками, разговаривал со своими воинами, сидел у их костров и ел то же, что и они. Делал я так по совету Секретаря, который сказал, что так я смогу поднять боевой дух своего воинства.
Не знаю насколько мне это удалось, но вроде бы неплохо. В моем присутствии бойцы сперва робели, но стоило рассказать парочку бородатых анекдотов из своего времени, переделанных под местные реалии, ржали так, что ветры пускали. А если песню спеть, так и вовсе плакали, словно дети малые.
Да, я еще и вокалистом заделался. Наизусть я знал не так уж и много текстов, да и те что помнил, были на русском языке. Как-то на пробу я затянул «Луч солнца золотого» — сидел один у костра и вдруг захотелось. Эту песню мне пела мама в качестве колыбельной, и тут она показалась очень уместной. Ночь, костер, полная неизвестность впереди…
В общем, я начал тихонько напевать знакомые слова, как вдруг обнаружил, что слышу их так же, как произношу. То есть, на русском. Видимо, гуаньинь-переводчик с образами русской песенной поэзии не справлялся, поэтому просто решил и не пытаться.
Выводил я тихонько, для себя, но кое-кто услышал. Допев припев, я поднял глаза и увидел Амазонку. Женщина стояла на самой границе света, отбрасываемого огнем, и плакала.
— Что это за песня? — спросила она, когда я замолчал и встретился с ней взглядами. — Язык не знакомый.
— Кормилица пела. — тут же нашелся я. — Это язык горцев, она на нашем почти не говорила.
— Красивые слова. Ничего не понятно и в тоже время — понятно. Не знаю, как правильно сказать. О чем это песня?