Неизвестный Линкольн [Lincoln the Unknown]

Линкольн произнес извинения и никогда с больше не арестовывал южных комиссаров. А позже признался: «Это была самая горькая пилюля, которую я когда-либо глотал». С тех пор он отлично осознал свою неопытность в решении тех многочисленных трудных задач, которые встали перед ним. Ему нужна была помощь в виде мудрых наставлений. Когда-то Сьюарда он именно для этого и назначил госсекретарем, но теперь был поражен его дикими идеями.

Весь Вашингтон только и говорил о том, что администрацией руководит Сьюард. Это задевало самолюбие миссис Линкольн и пробуждало ее гнев. С горящим лицом она требовала от своего скромного мужа отстаивать свою власть. «Я, может, сам и не руковожу, но Сьюард точно не делает этого, — заверял Линкольн, — единственный руководитель, который есть у меня, это — моя совесть и мой Бог, и этот человек сейчас же поймет это».

Пришло время, когда этого поняли все.

Соломон П. Чейз был лордом кабинета: завораживающе красивый, ростом шесть футов и два дюйма, он выглядел как прирожденный руководитель. Был образованным, настоящим ученым, знал три языка да и к тому же был отцом одной из самых очаровательных и знаменитых светских дам вашингтонского общества. И, конечно же, он был искренне шокирован, увидев в Белом доме человека, не знающего, как вести себя за столом. Чейз был религиозным, даже слишком: по воскресеньям он три раза посещал церковь, цитировал псалмы в ванной и поставил надпись «In God We Trust» («Мы верим в Бога») на наших национальных денежных единицах. И, естественно, человек, каждую ночь читающий перед сном Библию и книгу проповедей, не мог понять президента, который брал с собой в постель произведения Артемуса Уарда и Петролиума Насби. Склонность Линкольна к юмору, почти всегда и при любых обстоятельствах, сильно раздражала Чейза. Как-то один их старых знакомых Линкольна из Иллинойса появился у Белого дома. Бросив на него косой взгляд, привратник сказал, что идет заседание кабинета, и президент не может его принять. В ответ незнакомец возразил: «Это ничего не меняет, скажи, что Орландо Келлог здесь и хочет рассказать ему историю о заикающемся правосудии. Он повидается со мной». И как только Линкольну доложили о посетителе, он тут же распорядился впустить его и встретил теплым рукопожатием, после чего, повернувшись к членам кабинета, сказал: «Джентльмены, это — мой старый друг Орландо Келлог, и он хочет рассказать нам историю о заикающемся правосудии. Это очень хорошая история, так что давайте оставим все дела в сторону». В итоге грозные политики и национальные проблемы ждали, пока Орландо закончил свой длинный рассказ, и Линкольн громко расхохотался.