Praecellentissimus Rex. Одоакр в истории и историографии

[726], засвидетельствована документом, который вышеупомянутый «высокий и выдающийся муж Василий, префект претория и патриций, также действующий за превосходнейшего короля Одоакра» (Flavius Caecina Decius Maximus Basilius[727], sublimis et eminentissimus vir praefectus praetorio atque patricius agens etiam vices praecellentissimi regis Odoacris), предъявил избирательному собранию, созванному в мавзолее св. Петра после смерти папы Симплиция в марте 483 года[728]. Мы не знаем, какие отношения между Одоакром и папой имели место ранее; нам лишь известно, что когда константинопольский патриарх Акакий опубликовал при поддержке императора Зенона «Энотикон»[729], «объединительный» указ, легализовавший de facto учреждение монофизитской иерархии, повторяющимся демонстрациям папы Симплиция было противопоставлено красноречивое и презрительное молчание. В мои намерения не входит ни рассмотрение стиля документа (scriptura) 483 года, ни, тем более, исследование относящихся к синоду 502 года жарких споров, когда была утверждена ничтожность постановленного ранее, о чем так много было написано[730]; следует лишь напомнить, что предъявленная префектом претория Одоакра римскому избирательному собранию «бумажка» (cartula) предусматривала, что выборы понтифика должны происходить после consultatio светской власти (non sine nostra consultatione cuiuslibet celebretur electio)[731]; возможно, это было нужно для обеспечения общественного порядка — в тексте упоминается «случай волнений» (occasio seditionis); нельзя исключать, что действительно имела место попытка реального вмешательства в церковные дела[732]. Объявлялись недействительными продажи земель и вообще недвижимости, осуществленные по какому бы то ни было основанию кандидатом на папский престол и его преемниками, с возложением обязанности возвратить все полученные доходы (reditus), распространяемой также на наследников приобретателей[733]. Но самый интересный аспект scriptura — по крайней мере, с интересующей нас точки зрения, — безоговорочный запрет отчуждения понтификом, которого должны были избрать, и его преемниками какой-либо praedium seu rusticum sive urbanum, vel ornamenta aut ministeria ecclesiarum… quae nunc sunt vel quae ex quibuslibet titulis ad ecclesiarum iura pervenerint[734]. За запретом следовала гражданская санкция, которой подвергался нарушивший эту норму: ничтожность действий, возлагавшаяся как на отчуждающего, так и на приобретателя (…si quis vero aliquid eorum alienare voluerit, inefficax atque irritum iudicetur)[735]; кроме того, к ней присоединялась и религиозная санкция (sitque facenti vel consentienti accipientique anathema)[736]. Давно идут споры, считать ли указ, признанный в 502 году ничтожным, прямым распоряжением Одоакра[737] или, скорее, инициативой его префекта претория, бесспорного лидера фракции римской сенаторской аристократии[738]. Те, кто предполагали, что король был автором и создателем scriptura, соотносили рассматриваемый документ с вышеупомянутым свидетельством папы Геласия, который в те годы, когда Теодерих обустраивал свое господство в Италии и папство пыталось более однозначно определить границу между auctoritas sacrata pontificum[739] и regalis potestas[740], утверждал, что некогда в прошлом он не подчинился «Odoacri barbaro haeretico regnum Italiae tenenti, quum aliqua non facenda praeciperet»[741][742]; те же, кто вместо этого предполагал, что Флавий Цецина Деций Максим Василий действовал от имени и в качестве представителя значительной группы аристократов[743], подчеркивал тот факт, что на синоде 502 года было прервано чтение указа и объявлено неприемлемым вмешательство «могущественных мирян», которые, обходя и не принимая во внимание (praetermissae) personae religiosae, quibus maxime cura est de creando pontifice[744], перевели выборы папы in suam potestatem[745]; дело это прискорбнейшее и contra canones[746][747]. По этому поводу, то есть в отношении правил, которые должны были регулировать папские выборы, в 502 году ничего постановлено не было, поскольку эта тема обсуждалась на другом синоде в 499 году; зато было объявлено о недействительности другого ключевого пункта scriptura, касающегося запрета на отчуждение церковного имущества со стороны понтифика, который будет избран. Причиной аннулирования стала неправомочность тех, кто его обнародовал; как гласит текст, «ne in exemplum remaneret praesumendi quibuslibet laicis quamvis religiosis vel potentibus in quacumque civitate quolibet modo decernere de ecclesiasticis facultatibus»[748][749], поскольку постановления шли contra patrum regolas[750] и были приняты a laicis quamvis religiosis[751], которые не имели права распоряжаться чем-либо, относящимся к церковным правам.