Истинное зло (ЛП)
- Автор: Oceanbreeze7
- Язык: русский
- Переводчик: "Убийство на Хеллоуин"
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Истинное зло (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Ты ошибаешься, — решительно заявил Том. На его лице не было никаких эмоций. Гарри заметил, что его руки слегка дрожат.
— Крина, — взмолился Дамблдор, его голос был усталым и с низким хрипом. Это было похоже на плач Фоукса, грустного, раненого и отчаянно желающего помочь. — Крина, не надо…
Крина медленно выдохнула через нос, ее губы расслабились и снова покраснели. Она подняла руку, заставив замолчать Дамблдора и Гарри, и обратила свое внимание на Тома.
— Скажи мне, почему ты позволяешь ему ранить себя? — спросила Крина.
Том не смотрел на нее, его бездонные черные глаза были сосредоточены на широко улыбающемся пожилом мужчине.
— Я не позволяю.
— Ты позволяешь, — недобро поправила его Крина. — Он калека, и силы у него не больше, чем у сквиба.
Геллерт рассмеялся, он продолжал смеяться, и губы Тома скривились в выражении, которое Гарри не мог узнать.
— Перестань смеяться надо мной, — сказал Том, маленький, но не слабый.
Гриндевальд поднял серые обрубки рук, откусанные и скормленные лупеску его собственного пооизводства, и ухмыльнулся.
— Чего тебе бояться? Ты бы стал убивать людей, как я? Станешь ли ты моим судьей и палачом и скажешь потом, что мы разные?
— Я не слабый! — прошипел Том, слегка повысив голос.
— Ты незаконнорожденный ребенок этой сучки! Женщина, которая осудила своего нежеланного ребёнка на такую судьбу, потому что ты не хуже меня знаешь — ты никому не нужен! Тебя не любят!
— Я не калека, живущий по милости свиней, кормящих его помоями! — прошипел Том, его голос сместился на октаву выше, и Гарри вздрогнул против своей воли. Казалось, что воздух покинул комнату, и остался статический и слабый запах озона, словно будто масляная лампа превратилась в молнию. Дамблдор потянулся морщинистой рукой, чтобы оттащить Гарри назад, вплотную к стене, где он мог быть защищен от кулаков. Челюсть Гарри безмолвно двигалась, не в силах издать ни звука. Его глаза горели, словно обоженные кислотой.
— Том, он говорит, как цепной лающий пёс, — тихо успокаивала Крина, ее взгляд был острым, хотя одна рука все еще была поднята. Возможно, это был сигнал к тому, чтобы вызвать помощь или позволить лупеску закончить есть то, что они когда-то начали.
— Он говорит о вещах, о которых ничего не знает, — возразил Том.
— О, поверь мне, мальчик, — сказал Гриндевальд. — Я знаю о тебе все. Я сделал тебя … Я знаю твою осиротевшую жизнь, твое украденное имя, которое означает то, чего ты не знаешь. Твой ублюдочный отец, твоя одурманенная сука-мать. Она обняла тебя перед тем, как бросить? Или она отбросила тебя в сторону, как я отбросил первого несостоявшегося ребенка, как отбросил сотого! В тебе нет ничего особенного! Вы все заявляете о добре и зле в этом мире, но все, что существует, — это гниль, которая пытается нас задушить.
Воздух потрескивал, или это только казалось. Мягчайшее шипение кончиков пальцев по камню, ласка ногтей по стене. Крина взволнованно выдохнула. Гарри почувствовал, как его сердце бьётся где-то в горле, так сильно, что он медленно дышал, чтобы сдержать рвоту. Это было так больно и так глубоко.
Рука Дамблдора на его плече сжалась достаточно сильно, чтобы сжать впадину между ключицей и лопаткой. Гарри не был уверен, что сможет когда-нибудь снова заговорить. Его голова сильно пульсировала от боли, а кожу покалывало, как от ужасного солнечного ожога.
— Ты много проповедуешь, — сказал Том, медленно контролируя свои слова до такой степени, что высокий гнусавый визг из прошлого остался далеким воспоминанием. Тем не менее, его голос звучал напряженно, слишком очевидно в попытках сдержать себя. — И я видел много святых людей.
Том закрыл глаза, дыша так тяжело, что вся его грудь двигалась от усилий медленно вдыхать и выдыхать. Крина слегка расслабилась, ее поднятая рука дрогнула. Хватка Дамблдора тоже ослабла. Кожа Гарри горела и покалывала, и он чувствовал себя беспомощными даже подавить низкий стон через рот. Оно лопнуло, как мыльный пузырь, и вырвался отчаянный крик, который, казалось, подходил для этой атмосферы. Трескучей, обнаженной и больной.
— Гарри! — вскрикнул Дамблдор.
Он колебался лишь мгновение, ровно столько, сколько потребовалось Тому, чтобы открыть глаза. Его черные зрачки снова поглотила синева, зубы были белы, как кость.
— Твоя война, — сказал Том тихо, терпеливо и снисходительно, как в кошмарах Джинни и при встрече Гарри с василиском. — Научила меня многому. Мне проповедовали о добре и зле, но один покойник однажды сказал мне …
Том заговорил по-французски. Крина дважды моргнула, соображая чуть быстрее, чем Дамблдор. Ее губы двигались между словами, переводя сначала на румынский, потом, наконец, на английский. Она молча переводила, переводила так быстро, что Дамблдор успел только резко вдохнуть и снова сжать плечо Гарри.
Гарри почувствовал пустоту, боль и болезненное желание заплакать. Он никогда раньше не чувствовал себя таким, таким обнаженным и расколотым изнутри. Больно, больно, больно.
— Ты называешь меня слабым? — спросил Гриндевальд. Он свободно говорил по-французски, но предпочел продолжить разговор на английском с акцентом. Гарри был благодарен судьбе за то, что он оказался единственным, кто не понимал французского. — Меня? Кто победил и создал наследие, которое заставляет тебя нагадить в собственные штаны. Ты, который давится словами и …
— Мне надоел твой язык, — решительно сказал Том. Гарри почувствовал пронзительную пульсацию, которую он не мог описать, и внезапно почувствовал, как слезы неудержимо текут по его лицу, хотя он не знал почему. Он не понимал, он не мог дышать, и ему было так больно и …
— Подавись, — сказал Том.
Гриндельвальд ухмыльнулся и захохотал влажным смехом, потом еще более влажным. Кровь хлынула ему на грудь, когда он запрокинул голову, и во рту вспенилась кровь, черная, как смола.
Глаза Крины расширились в тревоге, и она взмахнула рукой. Движение привело в действие защитный камень какого-то древнего происхождения, который запульсировал синим цветом и закрепился вокруг арок и выбоин в полу. Этот замОк безопасности был встроен в сам замок задолго до их рождения.
Гриндевальд поперхнулся; булькая и корчась, он упал со стула. Он упал на землю, извиваясь, как червяк, и кровь хлынула из его рта. Он продолжал смеяться, катаясь в луже собственной слюны и слизи.
— Гарри, Гарри, ты ранен? — Дамблдор отчаянно похлопал его по плечу, вздернув подбородок при виде безудержного плача Гарри. — Ты в порядке?
— Он такой грустный, профессор, — вырыгнул Гарри сквозь икоту чужих эмоций. — Он такой грустный.
Ботинки Тома покраснели, покрытые густой слизью крови, мокроты и слюны. Его лицо было пустым, плоским и бледным, но между большим и указательным пальцами он держал скользкий кусок мяса.
— Зови своих собак, — уныло и отрывисто сказал Том. Крина смотрела на него с обожанием, впечатленная его способностями.
Том поднял руку и сказал:
— У меня есть для них ужин.
Ему было так грустно и больно, что Гарри не смог найти в себе ни злости, ни отвращения, когда понял, что Том держит в руках язык Гриндевальда.
========== Repetita iuvant* ==========
Комментарий к Repetita iuvant*
*Повторение – мать учения.
От автора:
Глава, где Том испытывает эмоции. Они ему не нравятся.
Последняя неделя октября выдалась не из легких. На уроках стали накапливаться более жестокие обьемы работ, превосходящие все, что они когда-либо видели раньше. Профессор Амбридж, казалось, очень любила назначать отработки, раздавая их горстями. Гарри уже слышал, как ученики жаловались на порушенные планы на Хэллоуин. Гарри, по какой-то неведомой удаче или чистой случайности, избежал и отработок, и дополнительных заданий.
Рону и Гермионе не так повезло — Гермиона увязла в обязанностях старосты, а Рон, умудрившись заснуть во время урока Защиты, отправился на ночную прогулку с Филчем. По крайней мере, ему не надо будет наблюдать, как Амбридж подкрашивает свои губы уродливой красной помадой, хотя Рон и так постоянно жаловался.